В тумане времени

Из крыш тянулись дымки: внутри, на глинобитных полах, горели очаги. Вокруг жилищ были вырыты зерновые ямы, ямы для хранения продуктов. Так обустраивались оседлые скифы, но скотоводы-кочевники и воины предпочитали кибитки, покрытые войлоком и поставленные на многоколесные повозки. В них было запряжено несколько пар волов.

Изредка войлочная завеса отодвигалась, и на белый свет выглядывала какая-нибудь любопытная женщина в длинном платье из шерсти или конопляной ткани, в тонкой кожаной накидке, со множеством звонко играющих номисм[15 - Номисма – украшение из монет, то же, что монисто.

] на груди. Волосы были спрятаны под покрывала.

Ягуар понял, что женщины живут в кибитках, а их мужья проводят время в седлах.

Да уж, коней он тут увидел множество! Глаза разбегались любоваться! И все же ни мастью, ни статью, ни прытью, ни даже богатством упряжи никто не мог превзойти Херфинуса.

Пока Ягуар с Иалменом болтали, толстый энарей в белом хитоне вывел из ворот святилища Херфинуса и передал просьбу Дандамиса приглядеть за конем.

Наверное, таинственный скакун уже исполнил свою роль – определил, что исцеление царя Зирина возможно.

Ягуар первым протянул руку и принял повод. Да, Иалмен, кажется, не очень-то и рвался приблизиться к Херфинусу… И вот теперь, поглядывая в прозрачные, зеленоватые глаза, Ягуар мысленно соглашался с Иалменом, что конь этот ох какой не простой!

Так и чудится, что спросишь его – а он что-нибудь скажет в ответ.

Скажет человеческим голосом! Уж неведомо ли ему (пожалуй, и впрямь – существу из мира иного), кем был Ягуар до того, как однажды открыл глаза – и осознал себя связанной жертвой богу меча? Или, еще того пуще, не знает ли Херфинус, как и его хозяин, что произойдет потом, в будущем?

– Не молчи, не молчи! – пробормотал Ягуар, щекой прижимаясь к морде коня.

Тот шумно вздохнул, дрожь пробежала по его телу, но он не взбрыкнул, не попятился, а положил голову на плечо Ягуара и замер, изредка взмахивая пышным, длинным хвостом, в котором кое-где проблескивали рыжеватые пряди, а оттого чудилось, что перевиты серебряные нити с золотыми.

Херфинус тихонько пофыркивал, тепло дышал в шею Ягуара, а тот вдруг задумался, что с тех пор, как оказался здесь, он существует, только подчиняясь обстоятельствам, – даже когда спасает свою жизнь.