В тумане времени

– Эй ты, гелон[1 - Гелоны – племя, которое, согласно Геродоту, происходило от греческих колонистов, изгнанных из приморских поселений, осевших севернее скифских земель и говоривших на смеси скифского и греческого языка.]! – наконец звучно крикнул воин, и пленник не сразу догадался, что это слово имеет отношение к нему.

– Ты храбро дрался! Я рад видеть среди рабов такого, как ты. Удивляюсь только, почему ты оказался с этими ничтожествами. – Он кивнул на толпу пленных: – Дикари! А ведь гелоны сроду не воевали против скифов.

Против братьев! Я готов был увидеть здесь песиглавца или одноглазого аримаспу[2 - Аримаспы – мифический народ на крайнем северо-востоке древнего мира. Эти одноглазые люди постоянно сражались с грифонами, чтобы отнять у них золото, которое они охраняют.], даже деву-воительницу, только не гелона. Но сразу видно, что ты хорошего рода! Твое боевое искусство хитро и неожиданно. Ты удивил меня, гелон! А теперь скажи – чего ты хочешь? Да стой смирно, иначе от стрел, вонзившихся в твое тело, сделаешься подобен ежу!

Пленник замер от неожиданности.

Чего он хочет?…

Жить! Жить, чтобы вспомнить, кто он и откуда, чтобы вспомнить свою землю, свой род, свое прошлое! Не сгинуть подобно бессловесной скотине, вспомнить свое имя!

– Я хочу жизни! – выкрикнул он. – И… жизни для этих людей!

Почему он решил спасти тех, кто уже смирился с неизбежностью смерти? И подумал бы он об этих людях, если бы они несколько мгновений назад не жались к нему, ловя последний глоток воздуха, ожидая общей погибели?

Скиф расхохотался:

– Ты слишком многого хочешь, гелон! Это ведь жертвы богу меча! После вчерашнего сражения мы выбрали каждого сотого пленника, чтобы его кровью вволю напоить того, кого эллины называют Аресом, а мы, скифы-воины, Акинаком.

И ты хочешь лишить бога того, что принадлежит ему по праву? Не боишься его гнева, гелон?

– Бог далеко, – еле слышно произнес упрямец, с трудом разжимая искаженные судорогой губы. – Бог далеко, а смерть близко.

– Ну что же, гелон.

Будь по-твоему! Но… не взыщи, коли алчущий бог все же покарает тебя.

Скиф с величавым жестом обратился к страже:

– Слушайте меня! Я, царский воин Хорэй, объявляю свободными этих рабов. Всех!

После некоторого замешательства зазвенели мечи, вложенные в ножны, стрелы, спрятанные в колчаны. Словно бы медный ветер прошумел над полем! Опустились головы копий. Но пленные все еще стояли на месте, тесно прижавшись друг к другу, не веря в спасение.