Чужая свадьба

У бабушки Горпины, которой я доводился внучатым племянником и у которой одно время жил, куриный насест располагался как раз над поросятами. Другого места в тесном хлеву просто не было, поскольку там стояла ещё и корова. Так что иногда нам удавалось спасти перепуганную, сильно замусоленную курицу, а иногда и нет. Бабушкины свиньи были большими охотницами до курятины.

Что-то происходило на пятачке «главаря». Первая мысль была о том, что дерутся петухи, но неожиданно наступившая тишина принесла с собой какую-то тревогу.

Перестали петь птицы. Будто разом всё замерло вокруг, затаилось. И только хлопанье крыльев птицы нарушало воцарившуюся тишину, и казалось оно, хлопанье, бесконечно долгим и совершенно неуместным.

Через какое-то время возня у столика прекратилась, неподалёку в кустах забормотал, но тут же затих, словно устыдившись своей бестактности, молодой тетерев. Ток замолчал… Некоторое время я ещё сидел в надежде, что птицы подадут голоса, – но напрасно. Тетерева покинули свадебное токовище.

Как это и бывает, неожиданно рассвело. Стало понятно, что ничего путного снять уже не получится. Я выбрался из укрытия, собрал свои причиндалы (камеру, раскладной стульчик, фонарик, ружьё) и побрел к машине, которую оставил метрах в двухстах на дороге.

Моя «Нива» стояла с другой стороны тока, так что обратный путь пролегал через место ночного происшествия. Дойдя до столика, я решил осмотреть площадку, где токовал «главарь».

В самом центре пятачка, на чистом вытоптанном месте я нашёл кучу тетеревиных перьев, метрах в трёх-четырёх – ещё одну кучку, несколько поменьше.

 А дальше образовалась перьевая дорожка, которая вела в густой подлесок. В том месте, где дорожка выходила на нерастаявший снег, был хорошо виден лисий след. От следа справа по сыпучей снежной крупе тянулась заметная бороздка, видать, кумушка чертила своей ношей. Всё прояснилось, всё стало понятным. И полный ужаса предсмертный крик, огласивший таёжную округу, и отчаянное, бесконечно долгое хлопанье крыльев где-то совсем рядом на поляне – всё это явилось результатом удачной охоты голодного, а потому и беспощадного хищника. И мне привелось стать свидетелем этой охоты, этой драмы, развернувшейся на лесной поляне.

О чём можно думать, плетясь утром после бессонной ночи по весенней неприбранной тайге?.. Я думал о том, что лиса испортила мне съёмку, и о том, что она устроила себе обеденный стол как раз на том месте, где обедали лесорубы.