Ловчие сети

Позади меня, впереди и с боков парила какая-то серость, она, словно широченные лучи солнца, выбивалась из какого-то далекого источника и, долетая до меня, укрывала и лестницу, и ступени, и меня своей серостью. И если позади меня лучи падали кусками или бликами, то передо мной они ложились размашистыми полосами. Да и сами эти лучи, низвергающиеся из вышины, хотя и были бледно-серыми, но окаймлялись по краям тонкой линией иного цвета. И те цвета поражали мой взгляд своей насыщенностью и какой-то другой, не схожей с нашим миром, цветовой гаммой, хотя отдаленно они напоминали фиолетовые, голубые, зеленые и синие цвета.

Окантовка луча сияла лишь одним цветом с определенным оттенком, не схожим с цветами других окантовок.

Ступени, по которым я поднимался были очень крутыми и широкими, а их края, точно лезвие ножа, зрились необычайно острыми. И подымаясь наверх, я все время опасался поранить стопу, наступив на край ступени… хотя, наверно, я зря тревожился. Разве может прозрачная сущность пораниться? Однако после того, что случилось с пальцем, я стал осторожней.

В воздухе, который я не мог вдыхать, но который присутствовал в этих серых лучах потому, как переносил запахи, стоял очень нежный цветочный аромат, так пахнет в мае цветущая сирень.

А из звуков я улавливал лишь негромкое биение сердца… моего сердца. Я услышал его, как только пропали позади меня крыши домов, и исчез, погаснув в серости, мой город, мой мир. Поначалу я не мог понять, что это за звук… но потом догадался, что это биение сердца.

Тихое такое, с огромными пропусками, со сбивчивым ритмом… но я был очень рад и этому прерывистому стуку и ни секунды не сомневался, что это мое сердце, и почему-то казалось мне оно звало меня или говорило мне, чтобы я не задерживался и возвращался скорей…

Вскоре я приблизился к источнику, которое выплескивало те самые серые с необычной окантовкой лучи. Когда я подошел ближе, серость и лучи поблекли, яркие края окантовки исчезли… а когда я шагнул на очередную ступеньку, оказавшуюся последней на лестнице, то увидел, что на ней стоит небольшой фонарь.

Такой, каким раньше освещали улицы городов, и чьи рисунки я видел в иллюстрациях книг. Фонарь был большой, со стеклянными окошками, вставленными в черный железный корпус, похожий по форме на цилиндр с укрепленным на нем, словно крыша, остроконечным кубом. Там вместо огарка, питаемого маслом, находилась цилиндрическая стеклянная лампочка, внутри коей сидел желтый паук.