Иное…

Ну, а если я все же умерла… Умерла, так стоит ли расплескивать кровь… может она тоже еще пригодится.

Оцепенев на месте на несколько минут, я задумалась над тем, что только, что произнесла и оглянулась…

Где я?… Что со мной?… Жива я или умерла?…

Умерла… Если я умерла, то почему чувствую боль физическую и духовную, вижу кровь, ощущая руки, ноги, мокрые вещи… почему дышу… Сердце… Внезапно вспомнила я про источник жизни сердце и поспешно подняв руку прислонила ее к груди и затихла на миг….

Затихла… мое дыхание сорвалось, тело вздрогнуло… вздрогнуло… но стука сердца я не услышала… Нет! наверно просто не разобрала… переволновалась… вздрогнула…

Я без сомнения жива. Жива, а тогда где же я нахожусь, и почему не реагируют на мой стук. Не слышат или не хотят слышать?… Может, стоит покричать?…

И тогда я вновь застучала по стеклу костяшками пальцев и стала вторить громким голосом: «Алло! Вы меня слышите? Я здесь… позовите старшего или откройте дверь… Тут очень холодно… Я замерзла… Алло!»

Однако, как и прежде никто не откликался ни на мой стук, ни на мой зов.

А кровь из ран продолжала вытекать все сильней и сильней… и я подумала, чего в принципе я так раскричалась, растарабанилась… я же не хочу жить, хочу умереть. Ведь тот ради которого я жила, которого так беззаветно любила ушел, предал меня. И подумав вот так, я решила, что надо закончить начатое мной, а именно убить себя.

Поэтому я опустилась на пол, села, на его покрытую розоватой, ледяной коркой поверхность, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и собралась умереть.

Не знаю сколько я так просидела, наверно совсем чуть-чуть, может несколько минут, а может и того меньше. Вначале у меня застучали зубы, потом затряслись руки, ноги, и тяжело содрогнулось тело. Уж так было холодно… очень, очень холодно… И хотя я совсем не желала жить и подниматься, но как говорится: « Хочется, да не можется», а потому я вскочила поспешно на ноги.

Подпрыгнула вверх пару раз надеясь таким образом согреться, но не получив ожидаемого, стала торопливо снимать с себя футболку. Затем, когда она оказалась в моих руках, я оглядела посиневшее, трясущееся тело, из кожи которого не прекращала исторгаться вода покрывающая тело и превращающаяся в голубоватые, стеклянные градинки.