Путь Святозара. Том первый

– Из пращи? Ты умеешь пользоваться пращей? – изумленно поинтересовался Ярил.

– Да, отец, умею, меня научил дядя Веселин. Он очень хорошо ею владел и научил меня, Сема и Леля. Мы на берегу моря занимались с пращей, покрутишь ее несколько раз и выпустишь из руки гладкий конец, а камень-пуля далеко летит в море. Наберем мы таких камней и запускаем кто дальше. Я, если честно, всегда победителем выходил, даже дальше дяди метал. Дядя Веселин говорил, что это самое простое и дешевое оружие. А по силе не хуже лука и копья, тоже убить может, – ответил Керк и усмехнулся, а на лице его от светлых воспоминаний заиграла улыбка.

– Молодец Веселин, правильно он говорил. Но так как ты наследник престола Богомудра, тебе надо хорошо владеть мечом и луком, – заметив, как расцвел сын, молвил правитель и сам засветился улыбкой.

– А почему мы должны добыть себе этот лук, – не унимался с расспросами юноша, поводя пальцами по густой брови, дугой нависающей над глазом.

– О, об этом я и хотел тебе рассказать сегодня, – и отец еще ближе придвинул к сыну книгу.

Керк понял отца без слов, и, убрав руки со стола, развернул к себе книгу и немедля зашептал над ней заветные слова: «Полети птица Гамаюн, светлый посланник Сварога, во славные Рипейские горы, поклонись Богу Сварогу, что пирует со Небесными Богами, трижды поклонись, трижды попроси, чтоб раскрыл он великую книгу заключающую в себе знания Мира. И как отверну лицо от Кривды, противницы Правды.

И как только произнес слова заветные Керк, книга раскрылась. Отец аккуратно стал перелистывать листы, наконец, он остановился на одном из них, испещренным неизвестными знаками, и сказал сыну:

– Прочти это.

Керк глубоко вздохнул, так как всегда вначале занятий волновался, страшась, что заговор не получится, а затем, чтобы хоть немного успокоиться, изрек вполголоса:

– Во славу Сварога, – и приложил левую руку с печатью на лист.

И в тот же миг рука заполыхала ярким огнем, а после с нее стали сбегать и падать на лист огненные капли да растекаться, словно жидкость. И вот уже и сам лист горит ослепительным светом, еще мгновение и свет иссяк. Он точно впитался в поверхность листа, и неведомые знаки тотчас превратились в читаемые слова.

– Ну же… – поторопил отец сына.