Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец

Пока мать с Еленой Ивановной и со служанками занимались Марией Андреевной, пытаясь привести ее в порядок и напоить водой, Григорию Петровичу пришлось налить сыну рюмочку коньяка, чтобы хоть немного его успокоить. Он и сам был встревожен, но не подавал вида.

– Господи, я сам виноват! Зачем я послушал ее и мы поехали на эти фрукты на Невский… наверное, какой-то гнилой попался, – причитал Гриша.

– Ежели это из-за фрухта, так не страшно. Не всякий умирает, кто хворает, – пытался утешить Григорий Петрович, но сам он тоже так некстати вспомнил дочь Лизу, которая скоропостижно скончалась через несколько месяцев после свадьбы.

И еще эта свеча, погасшая у Марии Андреевны в церкви так же, как у Лизы, – плохой знак.

– Я слышал, в Европу опять завезли холеру, из Алжира. Какие там точно симптомы? Что если с фруктами эта зараза и к нам приехала? – нагнетал сын.

– Пусть, Гриша, всяк свое дело делает: мы будем торговать, врачи хворь распознавать, – старался урезонить разволновавшегося молодого человека отец, – какой прок в наших гаданиях?

К мужу и сыну спустилась Анна Федоровна.

– Перестало вроде. Уложили отдыхать. Ты, Гриша, не тревожь ее пока, – остановила она юношу, который уже готов был бежать к жене.

– Это же не то, что у Лизы было? – Гриша все-таки задал самый беспокоящий его вопрос.

– Тьфу, типун тебе на язык! – только отмахнулась Анна Федоровна.

– Мне она приснилась сегодня… – начал рассказывать Григорий Григорьевич, но в этот момент приехал Александр Григорьевич с доктором.

Врача сразу проводили к больной. Он попросил остаться один на один с пациенткой. Родственникам пришлось опять спуститься вниз и понервничать еще немного. Доктор не заставил себя долго ждать. Он спустился к Елисеевым с непроницаемым лицом.

– Как она, Николай Александрович? Что это? – начал расспрашивать взволнованный муж.

– Не волнуйтесь, Григорий Григорьевич.

Состояние характерное для этого периода. У вас с Марией Андреевной будет ребенок, – довольно монотонно сообщил врач радостную новость.

Григорий Григорьевич разве что не подпрыгнул от такого счастливого известия. Даже не поблагодарив доктора и не попрощавшись с ним, он помчался наверх к своей любимой.

Она лежала бледная, обессиленная, но довольная. Гриша встал на колени рядом с кроватью и стал осыпать руки и лицо жены поцелуями.