Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец

В доме между женщинами семейства шла борьба за то, кто следующий будет нянчить младенца. Анна Федоровна, которая хворала несколько месяцев подряд, словно снова ожила. Она брала внука на руки и видела в нем своего Гришу, настолько малыш был похож на отца. Она уж и забыла, как считала, что Маша не дотягивает до ее сына. После того как сноха подарила такого чудесного карапуза, она стала любимицей хозяйки дома. Манефа тоже обожала ребенка и была несказанно рада, что через месяц после родов Григорий Григорьевич пожелал вернуться в спальню к жене и велел няньке присматривать за его сыном ночью.

На крестины в храм съехалась вся родня. Малыша осыпали подарками, словно царского отпрыска. Да и Елисеевы не поскупились, устроив после крещения пышный праздничный обед. Гостям подавали стерлядь и осетрину, буженину под луком, телячью печенку под рубленым легким и баранину под сладким красным соусом. Те, кто еще был в силах остаться за столом, продолжили жареными перепелками, цесарками и рябчиками, а после этого перешли к десертам.

Все было организовано по последней моде, но кое-кто не забыл и про традиции. Мария Степановна взяла со стола немного гречневой каши, которую подавали как гарнир к бараньим бокам, и намешала в нее соль, перец и горчицу. Она протянула рюмку водки Григорию Григорьевичу и, как только он ее выпил, сунула ему в рот эту закуску.

– Как тебе солоно, так и жене твоей было солоно рожать! – заголосила она, пока Григорий Григорьевич морщился от пересоленой каши, а затем подбросила оставшуюся в ложке кашу вверх.

 – Дай только бог, чтобы деткам нашим весело жилось и они так же прыгали бы!

Так прогресс и традиции сочетались в жизни Елисеевых. Но иногда им было не просто ужиться вместе.

Мария Андреевна читала новомодные книги о том, как ухаживать за новорожденными. Тогда философия задавала тон во многих областях жизни, медицина не была исключением. Одним из нововведений была отмена пеленаний, ибо Руссо и многие последующие философы считали, что человек должен быть свободен с рождения, а тугие пеленки свободу ограничивают.

Маша твердо решила, что своего малыша пеленать она не будет. Анна Федоровна активно протестовала. Даже жаловалась Григорию Петровичу, но он отказался занимать чью-либо сторону. Григорий Григорьевич тоже от решения спора самоустранился. Мария Андреевна стояла на своем и почти весь день проводила с ребенком и контролировала, что никто его не затягивал в свивальник.