Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец

Невозможно было определить возраст этой женщины – вечно ворчащая «старушка с рождения». Недовольно бормоча что-то не слишком членораздельное себе под нос, Манефа налила воду в ванну, добавила туда немного молока и привезенный из Ниццы лавандовый эликсир.

Прежде чем помочь Машеньке сесть в ванну, нянька попробовала воду локтем. Она нанесла Марии Андреевне на волосы наструганное туалетное мыло, разведенное с водой, и стала массировать ей голову, взбивая кашицу в пену. Девушка закрыла глаза от удовольствия и полностью расслабилась.

Все девичьи тревоги о недостаточной красоте и о более миловидных подругах ушли на задний план. Но пары эфирного масла лаванды от мыла и эликсира, смешавшись, достигли носа Манефы, вызывая нестерпимый зуд. Морща нос, она отчаянно пыталась бороться с позывом чихнуть. Тщетно. Манефа громко чихнула, чем моментально вернула Марию Андреевну из мира грез в реальность.

– От вонища! – безапелляционно заявила Манефа.

– Аромат! Это новое лавандовое мыло! – рассмеялась Машенька и, поежившись, добавила: – Шевелись, Манефа! Зябко!

– От я и баю – вонища! – не сдалась нянька и тут же крикнула в сторону двери: – Федька, неси капиток! И еще воды грей!

Манефа взяла фарфоровый кувшин с горячей водой и начала поливать голову Машеньки.

Смывая пену, вода открывала взгляду мокрые, блестящие волосы, которые шелком сползали по плечам и спине.

Вдруг на улице за окном раздались свистки жандармов. Манефа отставила кувшин и подошла к окну.

– Что там? – без особого интереса спросила Машенька.

– Снова околотошные за кем-то гонются… Нонче бегали уж… – пояснила нянька, одновременно прислушиваясь к звукам снизу.

Дверь в ванную комнату приоткрылась, и через образовавшуюся щель в комнату одно за другим просунулись два ведра с горячей водой.

– Граф Закретский барина спрашивают-с! – раздался из-за двери голос слуги Федора.

– Нету их. На бирже они, – ответила как отрезала Манефа.

– Они еще барышню спрашивают-с, – робко продолжил Федька, сам понимая, что напрасно это затеял.

– Ишь, чего удумал! Барышня не принимают! – возмутилась старуха, захлопывая дверь и тем самым ставя точку в разговоре. Но ворчанье не прекратилось: – Это где это видано, от так к девице без церемоний вваливаться? От ведь нечестивец! Повадился кувшин по воду ходить…

Мария Андреевна с улыбкой наблюдала за нянькиным раздражением. Никто так рьяно не защищал благочестие девушки, как ее старая добрая ворчунья.