Алхимик из Леоса

Ирвин нашёл сына только к вечеру сильно замёрзшим. С тех пор рысёнок Антуан часто болел и немного прихрамывал. Сейчас ему было четырнадцать лет – он взрослел, рос и превращался в мужчину.

– Достаточно, – присмотрелся к его худому лицу отец и взялся за нож.

Глорис, до этого спокойно мастерившая силки, занервничала и подошла к мужу.

– Котик, – нежно окликнула она Ирвина, положив руки ему на спину, – будь аккуратнее, он у нас один сын!

Мужчина немного обмяк, чувствуя руки жены, и отложил нож в сторону.

– Папань, мамань, ну хватит, – растерянно пуская пузыри, пробурчал насупившийся Антуан. Тёмно-русые намокшие волосы парнишки топорщились в разные стороны. Он смотрел на них своими кошачьими глазами и боязливо трогал воду в маленьком корыте.

– Я пришла к вам с приятной вестью, – сообщила Ласточка, вытирая полотенцем светлые волосы. – Наш егерь видел в лесах целое стадо упитанных копуль с поросятами.

Мускулы заходили под кожей Ирвина. Он вытер приготовленный для бритья нож о штанину и отложил в сторону.

При слове «копуля» его рысьи глаза засверкали от азарта и радости. Теперь в его доме, возможно, появится несколько ценных клыков, вкусное мясо, а у сына – отличные сапоги.

– Папа, – протянул, чуть ли не плача от досады, намыленный по самые уши Антуан, – А я?

– Смывай мыло, сын, живо, мы идём на охоту! – оборвал капризы отпрыска Ирвин и убрал нож за голенище сапога.

Антуан бросил мыло. Глорис отложила силки в угол и схватила мешки для добычи.

Лили снова превратилась в гибкую пятнистую рысь. Леди Ласточка гладила её по мягкой гибкой спине, перебирая пальцами рыжую шерсть.

– Пора, – скомандовал Ирвин семье, и все отправились в чащу, где, по словам егеря, кормились копули.

Ирвин ступал бесшумно, мягко, принюхивался и шевелил кошачьими ушами. Лес полнился пением птиц и жужжанием насекомых. Над головой Ирвина пронеслась, шурша прозрачными жилковатыми крылышками, сверкающая синевой пучеглазая стрекоза.

– Долго ещё ждать? – недовольно проворчал рысёнок Антуан, спрятавшийся в высокой траве и отмахивающийся лапами от назойливых мошек.

– Тише, Антуан, не сопи так громко! Распугаешь всю дичь. Терпение – лучшее качество охотника, – тихо ответил Ирвин сыну. Отец остался в человеческом обличье и затаился за толстоствольным дубом.

Ласточка сидела в кустах, неподалёку от Ирвина, поджидая гона зверя, натянув тетиву и придерживая кончиками пальцем оперение стрелы.