Гунгнир. Тайна трёх печатей

Голуби на крышах мирно дремали, собравшись в пушистые стайки. Тощие бродячие собаки и взъерошенные кошки, завсегдатаи улиц, ютились под прилавками опустевшего рынка на городской площади, где с рассвета толпились и гомонили люди. Сейчас на улицах не было ни души. Свет в окнах давно погас, и только в одном маленьком окошке пробивался тусклый отблеск свечи. Низко, почти на мостовой, помещалось крохотное оконце каморки сапожника. Бедный старик еле сводил концы с концами. Сидеть до зари над очередной парой ботинок было для него обыкновенным делом.

Вот и в эту ночь он работал. В комнате было тихо. Изредка потрескивала оплывшая свеча да слышно было, как сначала сапожная игла, а затем нить проходят сквозь грубую кожу башмака. Вдруг с улицы донёсся странный шум. Тихие шаги и вдруг стук. Будто что-то упало на мостовую… Затем тихое бормотанье. Сапожник прислушался. На миг всё будто замерло, но через мгновение он снова отчётливо услышал чей-то приглушённый голос. Кто-то будто бранился, но очень старался, чтобы его не услышали.

Затем другой голос, детский, что-то ответил. Шаги удалились, и всё снова затихло.

«Странно, – подумал старик, – кому вздумалось бродить по улицам в такой поздний час!» Городок был маленький, и все в нём друг друга знали. Бывало, в праздник возвращается какой-нибудь засидевшийся в гостях гуляка, но в будний день и так далеко за полночь… «Экая невидаль! – думал сапожник, размеренно работая иглой. – Стежок, и ещё – какой ладный шов получается! Глаз-то ещё зорок! Эх, жаль, руки уже не те…»

Ба-ба-ам!

Звук, как от удара о что-то железное, разорвал ночную тишину.

Где-то совсем рядом – может, на соседней улице – ударили по водосточной трубе.

Сапожник решил выйти и угомонить расшумевшихся гуляк. Он отложил работу, натянул свой старенький, поношенный плащ, задул свечу и тихонько вышел.

Ночь была тёмная, звёзд на небе совсем не было видно. Старик неслышно брёл по пустой улице. «Может, задремал на миг, да мне почудилось?» – рассуждал он, озираясь по сторонам. Вокруг не было ни души.

Вдруг раздались чьи-то едва слышные голоса. Старик пошёл на звук и завернул за угол. Группа людей толпилась у бакалейного магазина. Они тихо переговаривались между собой, но слов было не разобрать. Сапожник вгляделся в тёмные фигуры. «Ба-а! Так это не наши! Не местные! Это не к добру… будто замышляют что-то!» Он бесшумно подкрался и остановился в тени забора дома напротив.

Сомнений быть не могло. Эти люди были чужаками. Всех жителей городка старик знал.