Записки охотника

А заяц всё скачет себе и скачет, даже не подозревая, что за ним идут три человека с заряженными ружьями и только и думают о том, чтобы направить эти ружья на него и непременно попасть с первого выстрела. Мы пересекли поле и оказались на опушке леса. Наш теперь уже общий знакомый, оказалось, хорошо знал эти места и предложил нам пойти в лес по следу, а сам решил объехать лесной массив и попытать удачи у другой, противоположной его оконечности. Заяц двигался между деревьями, иногда совершая весьма длинные прыжки.

В лесу он начал петлять: делал круги, возвращался обратно, спрыгивал в сторону, пытаясь запутать и сбить с толку своих потенциальных преследователей. К слову сказать, распутывать заячьи петли бывает не так уж и просто. Приходится возвращаться, снова идти по следу, чтобы обнаружить, где заяц вышел из петли. Нужно описывать круги всё большего и большего радиуса, чтобы увидеть выходной след. Наш зайчишка вздумал продемонстрировать своё истинное искусство в запутывании следов только сейчас в лесу и оказался достаточно хитрым и искушённым в этом деле. Порой мы уже начинали было думать, что упустили его. Тогда я становился у последнего явного следа, а мой товарищ, как гораздо более опытный следопыт, начинал ходить кругами и искать, в каком же направлении продолжил двигаться зверь.

О том, насколько красиво в лесу зимой положительно нельзя умолчать. Сквозь ветви деревьев проглядывает солнце, отчего снег начинает блестеть и переливаться всеми возможными цветами, как россыпь миллионов мелких алмазов.

Он играет, сверкает и струится отражённым светом там, где на него падают солнечные лучи. А совсем рядом в тени он либо матово белый, либо сизый, если тень сильнее. У снега оказывается столько оттенков, что можно только подивиться. И в каждое время дня они разные. Утром и вечером снег может быть розовым, лиловым или золотым, днём искристо-белым, но всегда переливающимся и мерцающим в солнечных лучах и спокойным, даже матовым в тени. А как чудесно выглядит он на деревьях. Словно белой толстой шубой покрывает он разлапистые ели и кроны прямых, вытянутых к небу сосен. Лежит на каждом изгибе веток, прячет наготу лиственных деревьев, одевая их в белоснежное узорчатое платье. Идёшь, задеваешь ветку, или качнёт макушку высоченной сосны решивший пошутить ветер и тебя осыпает большими рыхлыми комьями снега, падающего медленно, как пух.