Боцман, или История жизни рыси

Сопровождая взглядом промятый в податливом грунте свежий след, он заметил копошащуюся в кустах енотовидную собаку. Внезапно появившись перед ней, кот так напугал мохнатую толстуху, что та на какое-то время оцепенела. Придя в себя, попыталась бежать, но неловко оступилась на осклизлой колодине и завалилась на бок. Покорившись судьбе, енот сжался в пушистый ком, смиренно ожидая приближающуюся смерть.

Отправившись вечером к месту удачной охоты полакомиться остатками добычи, Боцман наткнулся на убежище ещё одной собаки.

Но та настолько глубоко забилась в отнорок между узловатых, бугристых корней тополя, что была недосягаема для крупного кота. Боцман не растерялся и принялся разрывать землю сверху. Чтобы добраться до своей жертвы, ему пришлось вырыть целый котлован. Когда извлекал дрожащую енотовидную собаку, то обнаружил там ещё и вторую – поменьше.

Коту, чтобы насытиться, достаточно было и одной, но он терпеть не мог этих плодовитых чужаков, недавно объявившихся в его владениях, и беспощадно давил их на своей территории.

Уже через неделю после первой грязевой ванны Боцман преобразился, обрёл присущий ему лоск. Надо сказать, что среди своих сородичей он был редким великаном и в то же время стремительным, как ветер. В его грозном облике особенно выделялась характерная голова: округлая и короткомордая, рот и глаза в кайме светлых ободков. Слегка вздёрнутая, после схватки с молодым медведем, верхняя губа, щетинистые усы и вертикальные тёмные полосы у переносицы придавали Боцману свирепое, беспощадное выражение, несколько смягчаемое кокетливыми кисточками из чёрных волос на кончиках подвижных ушей.

В мерцающем блеске бронзово-жёлтых глаз угадывалась дикая и независимая натура.

Мягкий, густо-палевый с серебристым отливом мех украшал рассыпанный по всему телу бурый крап. Передвигалась рысь на длинных сильных лапах легко и грациозно, но главное, совершенно бесшумно, что вместе с острым зрением, молниеносной реакцией и острейшими когтями обеспечивало ей неизменный успех в охоте.

Пёстрым потоком текла таёжная жизнь. Мелькали дни, недели, месяцы. То сытые, то голодные, то солнечные, то пасмурные. Незаметно пришло время долгих ночей, породившее трескучие морозы.

Стылыми, звёздными ночами Боцман бродил по лесистым отрогам в поисках пропитания, а с восходом солнца выбирал тихое, защищённое от ветров место с хорошим обзором и дремал под едва гревшими лучами светила.