Эдвард, о, Эдвард!

Сейчас я понимаю, как глупо вела себя в ту зиму, и даже не обратила внимания на симпатичного Серого волка, сидевшего теперь напротив.

Он сразу расположил меня к себе, и после того, как выяснилось, что мы в некотором роде уже знакомы, нравился мне всё больше. У нас обнаружились общие друзья (те, кто ходили в студию параллельно со мной и продолжили обучение после моего выпуска), о которых мы и вспоминали большую часть времени.

В поварской было жарко и я расстегнула молнию на своей кофте, но когда собралась снять её, решила не делать этого.

Под низом у меня был свитерок с V-образным вырезом, и Саша кинул на меня по-мужски заинтересованный взгляд.

Мы немного поговорили о его брате, который уже оканчивал своё выступление в соседнем зале. По словам Саши, после концерта планировался торжественный обед. Собственно, его мы сейчас и ели.

Музыка смолкла, послышались звуки передвигаемых столов и стульев. Мы тоже перешли в основное помещение кафе и помогали остальным.

Алексей Самогрутый по-прежнему был в центре внимания и с довольной улыбкой принимал благодарности от слушателей за блестящую игру.

Затем он объявил об обеде за счёт заведения и в зале поднялась новая волна радостного гомона. Алексей представил публике шеф-повара кафе и по совместительству своего старшего брата.

– В довершение картины осталось только выставить на всеобщее обозрение тебя, – шепнула я Саше, – кстати, кем ты работаешь?

– Делаю сайты, – тоже шепнул он мне на ухо, отчего я ощутила приятное щекотание и какую-то интимность между нами.

Меня слегка пугало такое быстрое сближение, но выплыть из этого всё сильнее увлекающего водоворота не было ни сил, ни желания.

Народ тем временем рассаживался за столики. Пришлось кучковаться, и со мной за одним столом нежданно-негаданно оказался и сам виновник сегодняшнего торжества, и шеф-повар – в общем, я сидела среди трёх братьев. Они были совершенно не похожи один на другого, и ко мне в голову даже закралась мысль о степени их родства.

Коренастый и не очень опрятный Виктор. Нет-нет, он и его одежда были чистыми и добротными, но что-то неуловимое в его облике портило всё впечатление. Наверное, мешковатость вещей, которые к тому же не очень ему шли. Щуплый Алексей, одетый с иголочки, подчёркнуто накрахмаленный (не знаю, всегда ли он такой или только на концертах). От него веяло особой взыскательностью. И Саша, ни худой, ни толстый, ни высокий, ни коротышка, ни расхлябанный, ни суровый.