Друзья-питомцы

И вот, чтобы вписать в эту новую жизнь, найти в ней место для животных, люди начали выводить карликовых свиней – мини-пигов, карликовых лошадей – мини-хорсов, крохотных собак и кроликов. Потому что невозможно жить по-настоящему без животных!

Пал

И теперь, и в самом юном детстве мне всегда было больно видеть выжженные поля – чёрные, страшные ожоги на теле земли. Весной, когда всё должно ожить после такой долгой зимы, зазеленеть, зазвенеть под дождём и солнцем – поля начинают гореть, умирают, задыхаются деревья.

Огонь по сухой траве распространяется настолько быстро, он такой жадный и такой сильный, что очень скоро вырывается из-под контроля – и превращается в страшную стихию, не подвластную человеку. Выгорают поля, леса, горят дома, погибают люди и животные. И так каждую весну!

И самое страшное – будит эту стихию сам человек!

– Мама, зачем они палят траву? – спрашивала я. – Жалко же!

– Так надо. Старую траву сожгут, молодой легче расти будет, свободнее.

«Как же так?!» – думала я и не верила в такую замечательную пользу для природы. Где огонь землю не тронул – трава разрослась, цветы искрятся, а где выжгли – чернеют плеши, даже насекомые стороной обходят. А деревья, те навсегда погибают, так и стоят потом, как укор.

Природа сама о себе заботится, всё у неё есть: и удобрения, и дожди, и солнце, и ветер. Всё на пользу. У человека ни разу помощи не просила.

Кого ни спроси про весенний пал травы, ответят: «так надо», «так всегда делали». Сами горят, без пастбищ остаются, без домов, а траву по весне подпаливают… Уже сколько раз учёные объясняли, что стихийное бедствие устраивают каждый год – одни убытки, и зола во вред не только полям, но и рекам, и озёрам, куда её дожди смывают. И закон приняли, чтобы поджигателей в тюрьму сажать. А всё равно – приходит весна и вместо ликования и праздника вспыхивают пожары.

Приятель у меня был – Дениска. Увидела я, что поле за домом горит, побежала к нему. Такое отчаяние меня взяло – и до моего поля добрались! Чёрный дым уж руки свои длинные потянул, чтобы всё живое задушить. Посмотрел на меня Дениска и сразу стал моим единомышленником, проникся или пожалел, не знаю. Побежали мы вместе поле тушить.

Пламя ещё не разгорелось, не захлестнуло, ветра не было, но огонь клочками то тут, то там вспыхивал и колыхался.