Худшие враги мужчин

Да и дверь открыта была, если что, соседка подтвердит…

Он, не глядя, взял шкатулку со стола, захлопнул крышку, после чего быстро проговорил в рацию:

– Воронеж, ответь Верейску.

– На связи Воронеж, – прокашляла рация.

– Семнадцатый дом по Прохорова, квартира четыреста семьдесят. Открыта, следов взлома нет. Хозяйка без признаков жизни. Надо скорую, ну и дознавателя.

– Понял тебя Верейск, будет группа и доктор, – отключилась рация.

– Давай уберем в твой чемоданчик, – участковый обратился к Кеше совершенно другим голосом, – и идемте уже на семнадцатый, заждались там нас.

Волков мотнул головой, прогоняя навалившийся ступор, и шагнул, вставая между Кешей и Виктором.

– Сейчас же положи, где взял. Я в такие игры не играю. И вам не позволю. Никому.

– Ну и болван. Время дорого, решайтесь, ребята. Не надоело за копейки горбатиться? – Луненко умоляюще смотрел на Кешу и Костю.

– Идемте, пацаны, – Волков уверенно шагнул к двери.

Однако, за ним никто не двинулся. Пришлось обернуться от двери.

Неужели?

Кеша безвольно отдал криминалистический чемоданчик Луненко, а тот немедленно засунул в одно из множества отделений шкатулку, вновь захлопнул, вернул хозяину.

– Я в доле, – быстро проговорил Костик.

– Вы… Вы что? Дебилы. Вас посадят, – сказал твердо, насколько мог, следователь.

– Просто ничего никому не говори. Иначе, нас посадят из-за тебя, – с расстановкой зашептал Луненко.

– Слав, ну что ты? – начал было Кеша, с трудом прочистив горло.

– Да пошли вы…

Волков, на него не взглянув, торопливо вышел из квартиры.

Было гадко и обидно, и что-то еще. До пятьсот шестнадцатой следователь бежал по лестнице, не оглядываясь. Что делать? Мальчишки, балбесы. Луненко этот, дьявол его забери. И откуда только взялся. А если виноват он сам, Волков? Зачем потащил всех пешком? Самым умным захотел выглядеть. Грудь сжало от нехорошего предчувствия. Как надо поступить? И кто придумал эти деньги, всеобщий эквивалент. Всем они нужны. И Волкову нужны. Но не так. Только не так.

Снова встретились уже на семнадцатом этаже. Ребята, потупив горящие от возбуждения глаза, мялись у входа.

«Знаете что такое «осознание содеянного»? Ну-ну. У вас сейчас только первый час», – думал Волков.

Входная дверь с хитроумными замками – предел технической мысли спасовала перед более примитивной, но не менее прогрессивной мыслью – преступной. Металлические штыри толщиной в большой палец руки, уходившие во все четыре стены, были погнуты.