Всемирная паутина

– …И я буду всех вас хранить тут, – дрожал её взволнованный голос. – И я хочу, чтобы каждый из нас был любимым и чувствовал связь. Потому что между нами всеми есть настоящая человеческая связь. Вы только её чувствуйте всё время и будьте любимы. Я вас люблю, друзья!

– Да, Джесс, мы любим тебя! – выкрикнул кто-то.

Джон начал пробиваться к сцене сквозь плотную толпу.

– И ещё вот что, – продолжила она, на её глазах выступили слезы, – даже если вас бросили в самый важный для вас момент, не отчаивайтесь.

– Джесс! – Джон забрался на высокую метровую сцену прямо из толпы, – Джесс, прости меня…

Девушка сразу остановилась, её лицо покраснело.

– Я знаю, – он повернулся к толпе и продолжил говорить прямо так: без микрофона, отчего слова терялись за грохотом музыки, – я не заслуживаю прощения, но простите меня все. Джесс!

Девушка стояла в слезах, её лицо выражало ярость и гордость.

– Я был в Абингдоне. Хотя, какая разница, где я был? Важно, где я не был…

Он распростёр руки и пошёл навстречу малышке Джесс, занявшей воинствующую позу. Выпускники столпились у самой сцены, музыка клокотала, а стробоскоп сверкал так, что глаза ничего не могли разобрать, неспособные привыкнуть ни к темени, ни к вспышкам. Джон, лопоча что-то неразборчивое, попытался обнять Джессику, как та внезапно взорвалась и толкнула его изо всех сил в грудь. Ошарашенный, ослепший, он попятился и, сорвавшись, полетел с края сцены.

Холодный пот прошиб шею и плечи. Кожа мгновенно стала мокрой от жуткого чувства потери равновесия. За спиной взревел дикий крик, издаваемый сотней девушек и парней, и Джон обрушился на головы своих сокурсников.

Шатаясь, подхватывая и передавая из рук в руки, его положили на пол у самых ног.

– Джон! – протягивал руку Питер.

Толпа, поддавливаемая задними рядами, с треском расступалась и, обнажив небольшой пятачок перед сценой, замерла в ожидании.

Не приходя в себя, Джон с трудом встал, держась ладонью за разбитый затылок, и бросил взгляд на сцену. На опустевшей сцене оставался лишь микрофон. Джессика, гневная и оскорблённая, спускалась по ступенькам в дальнем углу.

– Джесс! – выкрикнул он.

– Ненавижу тебя! – рычала зарёванная Джессика, расталкивая толпу своими хрупкими ручонками.