Возвращение Кота

И в комнату не пустила, вместо этого закрыла на кухне, кивнув несколько раз на отодвинутую от стены электрическую плиту. Кот ничего не понимал, но сердиться на Тоню не было повода, есть ему почти не хотелось, подвоха он не чувствовал, поэтому полакав воду и обследовав кухню, он улегся спать на мягком стуле.

Ночью, в том самом месте, где по всем правилам должна была стоять плита, а теперь образовалась ниша, Кот услышал треск. Из-под узкой щели между стеной и кухонной тумбой вылезла мышка.

Деловито добежав до следующей тумбы, мышь вильнула хвостом и встала на задние лапы. Кот молниеносно спрыгнул со стула, но на этот раз мышь оказалась проворней: пулей метнувшись к щели, она скрылась в узком пространстве словно привидение.

Кота душила досада. Как так, есть он, есть мышь, а поймать не удалось. Вот оно, значит, какие тут дела происходят, теперь понятно, зачем Тоня принесла его из магазина домой. В квартире появилась непрошеная гостья, и хозяйке не терпится от неё избавиться.

Что ж… пустяшное дело.

Кот караулил мышь до утра, серая хитрюга так и не появилась. Зато осмелилась высунуть мордочку днём, потом вышла из щели наполовину, перебрала лапками, повела носиком и расхрабрилась настолько, что нахально пискнула несколько раз. И снова Кот не успел вонзить цепкие когти и острые зубы в серого зверя. Убежала второй раз. Досада нарастала.

Вечером какая-то неправильная мышь (была бы она правильной, Кот бы её давно поймал) начала откровенно издеваться над своим охотником; выбегая из одной щели и направляясь к другой, она, не опасаясь за свою жизнь, громко пищала.

Коту её писк казался безудержным смехом. Чистое издевательство.

…Поймал он её вечером в воскресенье. Наверное, от злости, а может, от голода, ведь два дня Тоня его ничем не кормила, лишь воду в тарелочке меняла. А голодный кот – страшный зверь; голодный кот не чета коту сытому. Прав был дядя Жора: когда вдоволь наедаешься мясом, становишься нерасторопным настолько, что даже мыши позволяют себе над тобой издеваться.

***

Поздно вечером Кот сел рядом с Тоней, лизнул ей запястье и, словно извиняясь за то, что выдернул её из воспоминаний, виновато потоптался на месте и тихо лег, свернувшись калачиком.

Тоня машинально водила ладонью по мягкой податливой шерсти, постепенно углубляясь в сладостный омут воспоминаний.

Воспоминания – сила.