Когда она меня убьет

 – Ты ведь из шестнадцатой квартиры?

– Здравствуйте, – ответил я ей нарочито вежливо в ответ на ее «ты». – С кем имею честь?

Она усмехнулась:

– Я – за ключами.

– За чем, простите? – Я прошел мимо нее, поднимаясь к своей двери.

Она двинулась за мной.

– Мама оставила мне ключи, – ответила она.

Я открыл дверь, бросил на пол пакеты с продуктами и повернулся к ней:

– Это что, такой новый способ знакомиться?

Я как-то быстро увязал ее появление с письмом. А почему нет? Странное письмо и такая же странная девочка со странными притязаниями на несуществующие ключи.

– С тобой?! – Она так искренне удивилась, будто я действительно был последним человеком на свете, с которым ей пришло бы в голову искать знакомства.

И протянула мне записку.

«Тети Нади нет дома, поэтому ключи оставлю в шестнадцатой. Буду поздно».

Мы посмотрели друг на друга. Она явно была расстроена.

– Значит, не оставила… Н-да, стоило от нее ожидать.

– От кого?

– От мамочки. Наверняка квартиру перепутала.

Можно я позвоню? У меня еще и трубка села.

Я прошел в комнату и протянул ей телефон, она набрала номер:

– Это Ева, – сказала она зло, – попросите ее подойти к телефону.

Ее абонента, вероятно, искали долго, но все-таки нашли. Потому что она снова заговорила:

– Да, мне вздумалось вернуться домой.

Затем она мрачно выслушала ответ и сказала:

– За это время можно долететь до Парижа.

Она надолго замолчала. Не дожидаясь окончания ее переговоров, я прошел на кухню, с педантичной аккуратностью, обычно мне совсем не свойственной, расставил продукты на полке и даже, по какому-то странному наитию, принялся тереть дверцу холодильника губкой, пока не стал сам себе противен.

Что происходит? Я ощущаю неловкость из-за присутствия школьницы в моей квартире? Будто это я напросился к ней позвонить, а не она ко мне.

Когда я вышел, она резко поднялась, и стопка не разобранных после переезда книг, стоявшая на полу, рассыпалась.

– Как обычно – неловкая, – сказала она, впрочем не сделав ни единого движения в сторону устроенного беспорядка.

Подхватила рюкзачок и вот уже застегивает сапожки у двери.

– Спасибо, вы были весьма любезны, – сообщила она мне на прощание и показалась гораздо старше, чем прежде.

В глазах ее мелькнула насмешка. Совсем не детская.

– Пока.

Чувствуя, как холодное раздражение от такого наглого вторжения закипает внутри, я лишь кивнул и закрыл за нею дверь.