Madame. История одинокой мадам

Девушка в махровом халате сушит волосы феном, затягивает их на затылке лентой и, словно что-то вспомнив, достает из сумки баночку и садится к трюмо. Осторожно поддев содержимое кончиком мизинца, она принюхивается, удовлетворенно хмыкает и наносит крем на лицо. С удовольствием смотрит на себя в зеркало, посылает собственному отражению воздушный поцелуй, идет в спальню, скидывает халатик и гасит свет.

Эпизод 3.

За окном рассвет – что-то необыкновенно красивое, какая-нибудь нежная музыка сопровождает движение камеры по комнате: к халатику, соскользнувшему на пол, к смятому краю простыни, к резному изголовью кровати.

Музыка обрывается, когда в кадре появляется девушка. Она лежит на кровати с обезображенным лицом, не проявляя признаков жизни…»

Я захлопнула папку и успела почувствовать, как бьется мое сердце. Казалось, вот-вот оно выскочит и запрыгает как заводной петушок на ковре под моими ногами.

В коридоре хлопнула дверь. Я подскочила, швырнув папку в кресло, и метнулась к дивану. Но из папки выскочили два листка, и мне пришлось сунуть их обратно, прежде чем я приняла на диване позу спящей красавицы.

Правда, спящая красавица выглядела очень ненатурально – ее колотила нервная дрожь.

Пока Женя раздевался, осторожно пробираясь в гостиную, чтобы меня не разбудить, я, как ни странно, думала вовсе не о прочитанном, а о том, что, пожалуй, впервые в жизни испугалась…

***

– Ах, какие холодные пальчики у моей принцессы, – сказал я, и Мадам тут же широко раскрыла глаза.

Пожалуй, слишком широко для того, чтобы изобразить пробуждение от сна. Холодные пальчики нервно подрагивали в моей ладони.

– Я тебя напугал? – спросил я с сожалением.

– Не знаю. – Она протянула мне губы. – Может быть, приснилось что-то страшное?

– Разве ты знаешь, что такое страх? – засмеялся я.

И тут же понял, что актер из меня никудышный. Но Мадам этого не заметила.

Я поцеловал ее и почувствовал, как она вздрогнула всем телом и слегка отстранилась. Совсем чуть-чуть.

На одну сотую дюйма, возможно, но обостренная чувствительность моего сердца зафиксировала эту перемену. Передо мной уже была не Мадам, а живая женщина, мечущаяся в сетях собственных чувств. Мысль эта разбудила в моей душе безумную радость. Я почувствовал себя Творцом, Богом! Мне удалось вдохнуть жизнь в бездушное существо!

– У тебя сейчас такой дурацкий вид! – ласково произнесла она тоном прежней Мадам. – Что случилось, милый?

Я посмотрел на нее в упор.