Наследница

– Не нужно, – он поймал ее за локоть, – я всего на два слова. Мне известно, что на собрании вы высказались против моей кандидатуры.

Катя густо покраснела и пробормотала:

– Я… вы понимаете… вы…

– Я все понимаю. Вы по-своему абсолютно правы. Но поймите же и меня…

Тут он театрально развернулся к ней и замер, не закончив фразы. Катя перестала дышать, заметив, как горят его глаза.

– Я не могу жениться, – объявил Синицын. – Потому что давно люблю женщину, которая не отвечает мне взаимностью.

Я даже не смею подойти к ней, не смею думать о признании. Потому что она – выше меня, она лучше меня… И знаете еще что? Несмотря на то, что я безумно люблю свою работу, я скорее откажусь от места, чем женюсь на другой!

– Да? – промямлила Катя, почувствовав, что сейчас снова расплачется. – Я совсем не знала… Извините меня, я…

– Конечно, вы не знали, – горько усмехнулся Павел Антонович. – Да и к чему вам было это знать? Это ведь ничего не изменит!

– Но почему же?.. Я попробую поговорить с коллегами…

Павел Антонович посмотрел на нее непонимающим взглядом.

– Ах, вы о работе… Я хотел сказать, что ничего этого не нужно. Я и сам не смог бы без нее уехать. Даже представить не могу, что больше не увижу ее.

Последние слова он произнес, мечтательно глядя в потолок.

«Господи, – думала Катя, – он безумно влюблен. Куда же я лезу?» Она отчаянно смело посмотрела ему в глаза, хотела извиниться, сказать что-нибудь утешительное, но женское любопытство – жажда женщины узнать имя соперницы – прорвалось сквозь все ее потуги вести себя корректно:

– И кто же она?

Голос ее сорвался, вопрос прозвучал с оттенком истерики.

– Вы, – ответил Павел.

Екатерина Ильинична еще некоторое время стояла перед ним с открытым ртом, пока его ответ прокладывал себе дорогу к ее воспаленному мозгу и горечью наполненному сердцу. А когда она наконец услышала и поняла, то внутри произошел страшный взрыв и, упав в кресло, она зарыдала навзрыд…

Спустя неделю Синицын получил назначение, а спустя девять месяцев сбылась мечта Кати – она ушла с опостылевшей работы в декрет и навсегда осталась домохозяйкой.

Катя родила ему двух сыновей – Артема и Бориса.

Павел Антонович разгладил смятый листок. Слева от обведенной суммы стояли три имени: Катя, Артем, Борис. Раздумывал он недолго. Если Катя и любила его когда-нибудь, то только в первые три месяца беременности. Потом ее положили в больницу на сохранение.