Нарциссы. Выращивание и уход

Она находилась в тайных сношениях с мужем Юноны – Юпитером – и старалась всячески укрывать все его проделки.

Когда Юпитер отправлялся к товаркам Эхо, горным нимфам, она умела так занять забавными рассказами ревнивую Юнону, что часы пробегали незаметно…

Но однажды Юнона заметила наконец ее хитрость и пришла в такой гнев, что тотчас же лишила ее языка.

„С глаз долой, мерзкая обманщица! – крикнула ей разгневанная мать богов. – Пусть отныне отнимется у тебя язык, которым ты сумела так меня очаровать! Я окажу тебе только одну милость: ты сохранишь способность повторять последний слог слова кричащих тебе о чем-нибудь людей“.

И вот с этих пор опечаленная нимфа Эхо удалилась в лес, где живет и теперь и повторяет последний слог слова или последнее слово речи, с которой мы к ней обращаемся.

Но, живя уединенно в лесу, окруженная скалами, Эхо с трудом переносила одиночество и старалась всячески найти себе кого-нибудь, кто бы ее полюбил.

Однажды лесом проходил цветущий юноша, сын речного бога Кефисса, красавец Нарцисс, которому было предсказано, что он достигнет глубокой старости только в том случае, если никогда не познакомится с собой, никогда не увидит своего лица, что в те времена было нетрудно: никаких зеркал еще не существовало, и видеть себя можно было разве только в спокойной воде.

Увидав Нарцисса, Эхо безумно в него влюбилась и старалась всячески его увлечь. Но Нарцисс не поддавался и оставался совершенно холоден к ее ласкам. Тогда Эхо в отчаянии обратилась с мольбой к богам и просила сжалиться над нею и наказать Нарцисса за такую бесчувственность.

Почувствовав однажды сильную жажду, он остановился на краю чистого и спокойного, как зеркало, источника и, нагнувшись, хотел было напиться; но тут в первый раз в жизни увидел свое прелестное изображение и так был пленен его красотой, что влюбился в себя и, будучи не в состоянии ни на минуту оторвать от него глаз, зачах от любви, зачах и поблек, как цветок.

Однако милосердные боги не дали ему совсем погибнуть, а превратили его в прелестный цветок, который замечательно красив, чудно благоухает и клонится книзу, как бы желая еще раз полюбоваться собою в воде…»

Овидий так говорит, описывая эту легенду в своих прелестных «Метаморфозах»: «Он сам собой любуется, окаменев от удивления. Навек застыв, как дивное изображение из паросского мрамора, он не наглядится на все, что находит в себе прелестного».