Вероломство, любовь и гнев. Детективно-приключенческий роман

Один мешок с углём затащишь сам, – отчётливо шепнул бизнесмен с криминальным прошлым своему подельнику и соседу по купе – Пономарю с угрюмым лицом, строптиво стоящему рядом.

– Ну, ты и лихач! – перейдя на чистый русский, без акцента, согласился «помощник».

Открытая, железная тележка с грузом подъехала через несколько секунд с карщиком в черной форме за рулём.

– Забирай, тебе говорят, – сказал карщик с усмешкой, обращаясь как рабочей силе к нанятым наглым бандитом, стоящим особняком, с опаской оглядывающимся на пассажиров рядом с проводницей.

Поняв смысл сказанного, согнувшись в три погибели, подельники затащили в вагон, погрузив по очереди друг на друга, по мешку угля, требуемого про запас, за сравнительно небольшую плату, обрадованные, что внешний бизнес не оставил их голодными.

Карщик проехал дальше к почтовому вагону, выгружая самостоятельно посылки, передавая мешок с письмами и ценными бандеролями, не ведая, что в одном из вагонов находятся иконы исторической ценности в таких же мешках, но без сургучной печати и крепления.

– Вот ваши заработанные деньги, – сказала проводница безразлично, протянув по трёшнице каждому подельнику.

Те с неподдельной радостью кинулись покупать у лоточниц ведро зелёных, сочных яблок, копчёную рыбу, от которой шёл изумительный аромат, и пирожки для главаря банды – Цезаря – разработавшего план налёта на храм.

– Это первый и последний рабочий день в моей шикарной биографии, – прошептал на ухо с укором каждому своему подельнику Костыль – тридцатисемилетний бандит, глубоко заблуждаясь, так как милиция организовала активный поиск гангстеров, а после ареста они обязательно должны были быть водворены в места лишения свободы и отправлены на тяжелые, подённые работы по статьям уголовного кодекса.

Но пока они ехали полные изощрённых мечтаний и фантазий на организацию продажи на рубли или обмена на валюту икон, чтобы «почувствовать себя на седьмом небе среди серой толпы», как любили они сами постоянно повторять заветные слова каждому встречному-поперечному, в том числе и своему соседу по купе – Заварзину, ругавшего себя всеми красочными эпитетами, что поторопился покидать родных в Великом Устюге, а теперь лежащего и ждущего нового покушения на свою жизнь или, что ещё могло быть хуже, смерти при невыясненных обстоятельствах в купе поезда.

Хотя у каверзных бандитов было совсем иное на уме.