Маленький ад для двоих

– Ты куда-то шла?

И с какой стати они вдруг на «ты»…

– Нет.

– А откуда взялась?

– Из ада.

Совсем дурочка! Плюнуть и уйти. Но он уходит. А она все смотрит, как будто раньше вовсе не видела людей. И вдруг ему стало смешно! Смех щекотал, царапал тихонько сердце.

– Пошли.

И он подал ей руку. Она встала и посмотрела на машину.

– Твоя?

– Моя.

– Белый мерседес, как белый пароход, – она вся дрожала и говорила теперь сквозь зубы, а зубы стучали.

– Держи, – он бросил ей на колени одеяло, и они отчалили от страшной пристани.

Она оглянулась: там, за спиной, оставался маленький ад. Но ее оттуда увозят.

4

– Дед! – закричал Ка с порога. – Смотри, что я тебе привез.

А дед уже бежал по ступенькам вниз, мягко шлепая тапочками, поправляя очки на носу. Спустился и замер.

– Здравствуйте!

И дед смотрел на нее так, будто никогда не видел людей. Это было уморительно. Ка вдруг подумал, что они втроем как с луны свалились, нет, с трех разных лун, – и встретились.

Дед не спросил, кто она, откуда и почему в одеяле… Дед ничего не спросил. И почему у нее травинки в волосах, а внук смотрит на нее, словно впервые увидел. Дед посадил их за стол на веранде, поставил большой самовар, поджег березовые лучины, принес в прозрачной вазочке мед, где застыла оса, словно в янтаре. И она посмотрела, и во взгляде скользнуло что-то, будто узнала, но тут же погасло.

– Как тебя зовут?

– Неля.

Ну что с ней поделаешь? Ей наливают чай. Руки у нее дрожат. На дымящийся дедов напиток, с душицей, с бергамотом, смотрит тоже – словно впервые. Инопланетянка – не меньше. Потом пьет. Зажимая зубами краешек чашки, закрывая глаза, глотая. Как будто никогда этого раньше не делала. А потом опять смотрит, удивляясь, что осталась жива после этого глотка. И улыбается. Снова глоток, и уже чуть не смеется. Ненормальная?

Черт побери, как же он сразу не подумал об этом? Нужно поговорить с ней еще, наверняка сумасшедшая, ведет себя как…

– Что думаешь делать дальше? – спросил он тихонько, как заговорщик, пока дед шлепал в погреб за малиновым вареньем.

– Ничего.

– Куда пойдешь?

– Никуда.

– У тебя родные есть?

– Нет.

– Но ты ведь где-то жила раньше?

– Да.

– Хочешь вернуться туда? – осторожно спрашивает Ка, уже отчетливо представляя зарешеченные окна психиатрической лечебницы.