Полное собрание сочинений. Том 20. Золотые закаты

Мы сидели на задворках знаменитого шестого этажа, все в маленьком ньюсруме, начальники с подчиненными наперекосяк… Мы ж были не дураки – и понимали, что сваяли не шедевр. И тут к нам пришел Василий Михайлович Песков.

– Привет, – сказал он. И снял кепку. Василий Михайлович задолго до Лужкова (бывшего мэра Москвы. – Ред.) ходил в кепке. А также в подтяжках. Он не был элегантен, врать не надо, и штаны его глажены бывали через раз, но в целом был образ. Стиль. Мы расчистили ему стул.

Василий Михайлович был легенда… Он с 1956 года работал в «Комсомольской правде».

Мне было четыре года, а он работал уже в «Комсомольской правде».

– Я вот чего подумал, ребята, – сказал Песков. – А отдайте-ка мне полосочку под «Окно в природу». В вашей этой… пятничной.

Алексей Ганелин, а он олицетворял всегда у нас противоход и тягу к новому, открыл рот, и я подумал, что сейчас все и решится.

– А запросто, Василий Михайлович, – сказал Алексей. – А вот милости просим.

Я представил, как вся ревностная «остальная» «Комсомолка» завтра неровно облезет, обсуждая, что Песков ушел «к ним», и мысленно зааплодировал Ганелину.

– Полосочка, конечно, у вас маленькая, – вздохнул Песков. – А-три.

– Зато тираж у нас будет аж три. Аж три миллиона, – сказал я, поскольку отвечал за проект и врать-мечтать имел полное право.

– И пишете вы, конечно, черт знает о чем, – продолжал Василий Михайлович, как бы не слыша. – Кстати, Асламову вашу читал… Нет, ну… Эта тема… Ей близка! Она… Хорошо пишет, чертовка!

Песков разулыбался и рассказал анекдот.

Анекдот удивительно подходил к теме Дарьи Асламовой (в те годы она была известна по своей книге-«бомбе» «Записки дрянной девчонки». – Ред.) и по закону не может быть рассказан в средстве массовой информации.

– Так это, – сказал он, когда мы громово, до кашля, до икоты отсмеялись за все унижения этого дня, за все волнения. – Я приношу полоску? Но чур без рекламы.

– Конечно, – сказал я, дивясь искренности собственного тона.

Он сел, и мы обсудили какие-то технологические мелочи. А также и не мелочи: он попросил, чтобы его стилистика не изменялась: фотография, неброский, но точный заголовок, интонация – не надрывная, не зазывная, а оторваться невозможно. Мы сделали Василию Михайловичу душевный бутерброд.

– Что я хочу сказать? – начал Василий Михайлович. – Вот я всю свою жизнь воевал за то, чтоб маленькая речка моего детства стала опять чистой.