Эликсир совести

Рассказывая, господин Тимофеев вел себя самым обычным образом: волновался, сбивался и перескакивал с одного на другое, так что возможно, он и не псих.

–В машине находились еще двое – оба крепкие, рослые и даже похожие друг на друга. – Тимофеев вздрогнул, вспоминая свое неприятное приключение. – Один за рулем, второй на заднем сиденье. Мужчина, затолкавший меня внутрь, тоже сел сзади, и я оказался зажат между этими двумя. Я пришел в себя от первого потрясения и начал требовать, чтобы они остановили машину и выпустили меня, иначе я заявлю в милицию.

Тот, что сидел слева, сказал, чтобы я не волновался, они просто хотят со мной поговорить. Я продолжал возмущаться, но они дружно замолчали, и больше за всю дорогу ни один не раскрыл рта. Вот тогда я испугался! Это молчание было… Оно было угрожающим!…

–Вы видели, куда вас везут? Маршрут запомнили? – заинтересованно спросил Ваня.

–Какое там, – начинающий писатель безнадежно махнул рукой. – Окна были такими затемненными, что я не знаю, как водитель различал дорогу.

Я только знаю, что ехали мы минут тридцать. Господи! Я за это время столько успел передумать, но так и не смог понять, что происходит. Посудите сами: я не богат, похищать меня для выкупа нет никакого смысла. У меня даже собственного жилья нет, квартиру снимаю. Работа моя совершенно обыкновенная: рассчитываю смету для строительства маленького коттеджного поселка. Никакими служебными секретами не владею, поэтому продать их не могу. В общем, когда машина, наконец остановилась, я пребывал в совершеннейшей растерянности. Тот, что сидел справа вышел первым и жестом велел мне выбираться наружу. Я успел заметить, что мы находимся во дворе какого-то административного здания – старого, весьма облупившегося и заброшенного на вид. Меня быстренько втолкнули в ближайшую дверь и через длинный серый коридор провели в небольшую комнату без окон. Там уже находился еще один мужчина – лет пятидесяти, лысый, довольно полный, с такими, знаете, неприятными серыми глазами. Колючими. Вот, точно, колючими! Мои провожатые исчезли за дверью, а лысый велел мне располагаться на диване – там стоял большой потертый диван у стены. Сам он присел на него первым и начал допрос. Голос у него такой… Как бы вам это описать… Мягкий и вкрадчивый, а в каждом слове таится угроза… Он мне напомнил большого кота, хищного и коварного, который играет с полузадушенной мышкой…

Олег Николаевич уставился в пространство и замолчал. Пальцы его испуганно подрагивали.