Псковские дикари

От волнения по спине пробежали мурашки, и я едва успеваю отпустить зажатую ладонью катушку, которая, треща, разматывается с невероятной скоростью. Запас лески становится всё меньше и меньше, начинаю тормозить барабан, обжигая от трения пальцы. Это удаётся не сразу, но рыба всё же останавливается, и я начинаю работать катушкой. Подтянутая метров на двадцать, она опять бросается на глубину, и всё начинается сначала. Так происходит несколько раз, причём карп при подтягивании двигается то вправо, то влево, образуя зигзаги в виде восьмёрок.

Когда он, наконец, оказался в десятке метров от берега на метровой глубине, то начал такое бурление, что поднял клубы ила со дна. В этот момент гигант показал своё тело, которое ассоциировалось у меня с крокодильим размером. Устав, карп хлебнул воздуха, сдался и уже спокойно был заведён в подсак. Я посмотрел на часы – борьба продолжалось около получаса.

Карп весил восемь килограммов (точно «восьмикилограммовик»), и это был самый маленький из тех, что мне предстояло ещё поймать.

Три поклёвки

Через несколько дней я вновь отправился на это озеро в надежде повторить успех. Погода продолжала радовать, ветра не было, хотя неощущаемое движение воздуха всё же двигало плавающие предметы. Пришлось ставить грузила, но тогда поплавки полностью уходили под воду, что было недопустимо. На восходе солнца поверхность озера всё-таки застыла неподвижно, и лишь стрекозы нарушали спокойствие поплавков.

Просидев часа два в напряжённом ожидании поклёвки, я отлучился на полминуты. Когда взгляд вернулся к глади озера, оказалось, что один из поплавков находится уже метрах в восьми от первоначальной точки. Надо же – прозевал поклёвку!

Ещё через час глаза начали уставать, и я закрыл их секунд на пятнадцать, чтобы дать им хоть немного отдохнуть. После паузы смотрю и не верю: левый поплавок находится уже в другой стороне. Господи, как же не везёт! Насадка сбита, и это сделал явно большой карп.

Часа через полтора за спиной что-то хрустнуло. Я машинально обернулся и увидел на сосне белку, нарушившую тишину. Когда глаза вернулись к поплавкам, то разочарованию моему не было предела – опять прозевал поклёвку.

Трижды за пять часов отвлёкся на несколько секунд, и на тебе – именно в эти моменты карпы держали во рту крючок с насадкой. Терпение у меня кончилось, и я принялся сматывать удочки.