Отель «Голубой ручей»

 – не раздумывая ответила девушка. – По сравнению с ними, мои собственные родичи – совершеннейшие неряхи и раздолбаи. У этих в доме наверняка все стены увешаны ценными изречениями и высокоморальными картинами. Полотенца висят по ранжиру, а башмаки стоят по линейке.

–Ага, – усмехнулся Бен. Непосредственные суждения девушки забавляли его. – А этот?

В зал вошел мужчина, которого Сандерс окрестил Капитаном. Он шумно приветствовал всех и и сразу же поспешил к барной стойке.

–Будет дождь! – громко возвестил он, взгромоздившись на стул и обводя довольным взглядом окружающих.

Миссис Бойер заахала по поводу погоды и быстро налила ему заказанный бренди. Капитан лучезарно улыбнулся ей, скользнул незаинтересованным взглядом по Бену и Лизе и предпочел присоединиться со своим бокалом к Перкинсам. Усевшись за их столик, он осыпал некрасивую миссис Перкинс градом комплиментов, от которых та смущенно покраснела, и послал несколько игривых взглядов Мэри и Поппинс.

–Престарелый дамский угодник, – вынесла вердикт девушка.

–У тебя тут большой простор для психологической практики, – насмешливо заметил Бен.

В обеденный зал с разных сторон одновременно вошли оставшиеся постояльцы отеля: супруги Росс и родители Лизы. Россы придирчиво осмотрелись по сторонам и заняли самый удаленный столик. На лице миссис Росс было написано брезгливое выражение "мне все здесь не нравится", а ее муж сразу же отгородился от остального мира газетой.

Мамаша Лизы кинулась к дочери с радостным известием, что в это время года у озера им повезет увидеть редкий вид бабочек Parnassius Apollo, и Сандерс так и не узнал мнение девушки о супругах Росс. Она забрала свой недопитый сок и с неохотой переместилась за столик родителей. Через минуту из кухни выглянул повар Шон – высокий, худой мужчина с такими густыми бровями, что под ними почти не было видно глаз, и вереницы тарелок стали быстро заполнять столики изголодавшихся гостей.

Бен тоже пересел за стол, чтобы не возвышаться над остальными за барной стойкой. Миссис Бойер оказалась права. Шницель был съедобным, и некоторое время в зале слышался лишь звон посуды и негромкие просьбы передать соль, хлеб или салфетку. Еще через пятнадцать минут в зале послышались сытые возгласы "уфф", и супруги Перкинс и Сабуни рассыпались в многочисленных благодарностях мастерству повара.