Тайна зеркала 2

 – Если есть тётя, то у нее могут быть и племянники.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и двинулся в обратный путь через лужу.       Толстенький Зотов озадаченно заморгал и медленно опустил руку. У самых ворот начальник охраны обернулся и вопросительно посмотрел на пухлого родственника неизвестной Валентины Михайловны.

– Что же вы стоите? Идемте!

– Куда? – осторожно спросил Пётр Антонович, делая робкий шажок в сторону лужи.

– К вашей тёте, куда же ещё? – Катя уловила едва заметную насмешку в голосе Кентавра.

Племянник нерешительно затоптался на месте. Улыбка сползла с его лица.

– А я… Мне… Вот тут…

– Передумали? – начальник охраны вопросительно поднял бровь.

– Нет, что вы, я не передумал! – Пётр Антонович снял шляпу, достал из кармана платок и промокнул лоб.

– А она здесь? – он взволнованно сглотнул. – Видите ли, я столько ее искал!

– Значит, вам повезло. Она здесь, – невозмутимо ответил Кентавр и, помедлив, уточнил, – если это, конечно, она.

Начальник охраны вошел в калитку и широко распахнул её, приглашая гостя следовать за собой, но племянник по-прежнему не двигался с места.

– Что-нибудь не так? – Кентавр был сама любезность.

– Не то, чтобы не так… Понимаете… – быстро забормотал пухлый Пётр Антонович. – Я не совсем один… То есть, совсем не … В общем, мне сказали, что тетя живет одна, в глухом месте, и я хотел… Теперь вижу, что поторопился, надо было сначала одному…

– Ты чё плетешь, гад? – Толяну надоело слушать невнятные словоизвержения и он угрожающе надвинулся на низкорослого племянника.

Тот испуганно отшатнулся и снова бросился к машине, но на этот раз не стал прятаться внутри.

– Я… Собственно…. Вот! – с этими словами он распахнул заднюю дверцу, и из неё вывалился хвост. Огромный черно-белый хвост. Потом машину качнуло, будто волной мощного землетрясения, и хвост исчез. Вместо него появилась черно-белая собачья морда размером с баскетбольный мяч.

На лицах присутствующих отразились разные степени немого изумления: Катины брови взлетели вверх; Толян разинул рот; и даже каменная невозмутимость Кентавра дала трещину – глаза его удивленно округлились.

Большая черно-белая собака зевнула, распахнув зубастую пасть так, что в неё бы с легкостью поместилась голова толстенького Петра Антоновича, подобрала лапы и легко выпрыгнула наружу. Машина опять покачнулась, жалобно скрипнув. Пес потянулся, встряхнулся и пометил мощной струей колесо Тойоты.