Марсельская сказка

Добро пожаловать в Роузфилд, – мой взгляд обвёл небольшую группку вытаращившихся на меня людей.

Среди них я узнала давнюю приятельницу матери – миссис Грей и мистера Элвина – нашего бухгалтера. Остальные же лица были мне незнакомы, и я растянула губы в дружелюбной улыбке, подходя к ним. В основном это были мужчины. Да, трое мужчин и одна молодая женщина. Маски весьма талантливо скрывали их лица.

– Эйла, дорогая, ты выглядишь… чудесно, – миссис Грей кивнула мне, и я услышала её тихий издевательский смешок.

Процессия встречи гостей продлилась не так долго, как могла бы – все стремились как можно скорее пройти в бальный зал, где вовсю грохотала музыка и рекой лилось шампанское. Наше поместье теперь было не узнать: оно преобразилось, сбросив с себя вековой мрак, всюду горели свечи и блестели венецианские маски, отражаясь весёлыми огоньками и бликами от начищенных мраморных полов. Мама позаботилась о том, чтобы сегодня ничто не напоминало об утрате, разве что, не приняла всерьёз главную угрозу своим планам – меня.

Теперь я, с ног до головы облачённая в траурный наряд, стояла посреди этого отвратительного гротеска и улыбалась лишь уголками губ, медленно потягивая свой напиток. Кивала гостям, покачивала бёдрами в такт любимому джазу, упивалась взглядом матери, который препарировал меня прямо у всех на глазах, и изо всех сил сдерживала рвотные позывы.

Все это было просто омерзительно. Особенно разговоры, эхом блуждающие по всему залу:

–… я слышала, сэр Уорд на днях составил завещание.

Вы ведь знаете, что обе его дочери, Луиза и Дарла, не получат ни пенни? Бедняжки. Говорят, все свое состояние он унесет с собой в гроб…

– А вы знали, что супруги Мэйхью разводятся? Какой позор, какой позор! Все знают, что Реми изменял ей еще до брака.

– К слову, вы уже наслышаны о главных новостях из дома Скиапарелли? Боже, Эльза готовит что-то невообразимое!

Сплетни лились из их уст, как шампанское из откупоренных бутылок. Никого не интересовал кризис, последствия которого до сих пор темнеют багровым следом на шее, никто не говорил об искусстве, о напряжении в Лондоне, лишь сплеьни-сплетни-сплетни… невероятно.

Им было плевать на все, кроме этого тошнотворного перемывания чужих костей.

И когда мне показалось, что ничего хуже на этом маскараде уже быть не может, Розалинда обменялась любезностями с какой-то пожилой дамой, которую за массивной, украшенной драгоценными камнями маской я не узнала, и двинулась прямо на меня.