Девочка, которая любит

Приглядевшись, я увидел среди зелени металлическую нить с пучками очень длинных и иголочно-острых колючек через каждую пару сантиметров. Эта опасная дрянь была здесь повсюду. Кроме того, на кончиках веток повисли маленькие колокольчики, приходящие в трепет от самого легкого прикосновения.

– Слушай, мне это не нравится, – снова нахмурился я. – Не стоит нам соваться в это непонятное…

– Поздно. – Иола с кривоватой усмешкой кивнула в сторону дома.

Привлеченный звоном, из-за приотворенной двери уже выглядывал хозяин, флэмм с пшеничными волосами до пояса и ярко-синими глазами.

Да, и еще с деревянным копьем в занесенной руке, с металлическим наконечником и противовесом. Я попятился под прикрытие кустов, волоча за собой Иолу. Но флэмм, слегка оттолкнувшись от порога, запрыгнул на перила беседки – и мы оказались у него как на ладони.

А потом случилось совсем уж неожиданное: увидав нас, флэмм выронил оружие, слетел с перил и опрометью пронесся по дорожке. Распахнул перед нами калитку и вдруг рухнул на колени, приник щекой к моей голой грязной ступне.

Я дернулся было поднимать незнакомца, но вовремя сообразил, что этот порыв наверняка продиктован веской причиной. Флэмм уже и сам поднимался на ноги, не отрывая от меня подобострастного и молящего взгляда.

– Добро пожаловать, господин! Мы ждали так долго, что уже почти потеряли надежду.

Потом отступил и смиренно застыл в поклоне, ожидая, когда я соизволю зайти в его жилище. Я взял за руку Иолу, и мы вместе проследовали под решетчатую крышу увитой вьюнком беседки.

Внутри было просторно и в целом мало чем отличалось от улицы из-за обилия цветов и растений. Простая, изящная мебель, круглый стол с набором стульев в расчете на представителей различных рас. Нам было предложено занять узкий, но очень удобный диван, обтянутый пушистыми шкурками местных зверюшек.

Но в целом жилище производило впечатление захламленного и унылого, похоже, флэмм проживал один и не особо озадачивался поддержанием порядка. Он немедленно начал суетиться по хозяйству, накрывая низкий овальный столик перед диваном к чаю.

Я же мучительно пытался сообразить, как вести себя с этим типом, имени которого не знал, но который, похоже, отлично знал меня. Точнее, Игоря, и в то же время не был осведомлен о его смерти. Откинувшись на высокую спинку, я прикрыл глаза и немного выдвинул подбородок, припомнив подобное выражение у Печерского. Флэмм, снимавший с печки чайник, бросил на меня особенно тревожный взгляд.