Книга огня

А тогда, в тот солнечный день в самом конце сентября, она была очень зла на Лазаря. За то, что он на всех парах гнал машину прочь от Лидиного дома и абсолютно не реагировал на слезные вопли девушки:

– Лазарь, пожалуйста, почему мы не можем подождать всего каких-то десять минут?! Ну хоть убедимся, что приехала «скорая», в России, знаешь ли, это не всегда случается! Перетолчется этот гад Сергей, все равно уже опоздали!

Но друг был неумолим, на пустой проселочной дороге он лишь наращивал скорость.

– Спокойно, Лидуня, с твоей тетей и Милой все будет в порядке. Даже если «скорая» задержится, им скоро полегчает.

– Чем я дальше – тем им лучше, так?

– Ну вроде того. Давай-ка, девочка, пристегнись, впереди пост. И перестань плакать, еще решат, что я тебя похищаю.

А ей казалось: Лазарь просто хочет поскорее сдать ее Сергею, чтобы взамен освободить Валерия, которого знает уже много лет, а ее – меньше месяца. И бросила резко:

– Откуда тебе знать, что им станет легче?!

– Что-о?!

Подвижное лицо Лазаря выразило такое изумление, что Лида невольно хихикнула.

– Ну ясно, ты знаешь все о том, что происходит с людьми, которые замышляют зло против вечников. Но ведь со мной теперь все наоборот: под угрозой тот, кто чувствует ко мне симпатию. А вдруг это по-другому работает?

– Полагаю, разницы никакой, – невозмутимым голосом отозвался парень.

– И в моем случае так же?

– Конечно!

– Почему?

Профессор чуть помедлил, ухмыльнулся невесело каким-то своим мыслям, но все же ответил:

– Потому что мы, Лидочка, – тупиковая ветвь. То есть не имеющая эволюционного развития. И, как следствие, природа не станет затрачивать излишние ресурсы, дабы разнообразить наше существование, а тем более воздействие на другие виды.

Эта мудреная мысль почти успокоила Лиду. К тому же она вспомнила, что тетке прежде еще и не так доставалось, а уж ее нелюбовь к племяннице была во сто крат сильнее мимолетно вспыхнувшей симпатии. Значит, и с Милой все обойдется. Пару раз глубоко вздохнув, она глянула в окно машины – и снова ухнула в пучину страха. Потому что они уже ехали по дороге из красного кирпича, ведущей к дому Сергея.