Книга огня

И давай договоримся: никаких встречаний-провожаний и случайных встреч, хоть мы и живем по соседству, ладно?

– Да не вопрос. – Саша рывком подкинул рюкзак высоко в воздух, затем ловко поймал его на плечо и направился к двери. – Да, при случайной встрече буду превращаться в невидимку.

В школе стало тихо. Ученики разбежались по домам, учителя разошлись по кабинетам. Сразу стало тоскливо и жутко. Лида торопливо сгребла книги в сумку и поспешила на выход. По пути размышляла: не замыслили ли дорогие однокласснички еще какую-нибудь каверзу? Но нет, внизу все было тихо, только молодой охранник снова улыбнулся ей глуповатой улыбкой.

Она вышла во двор и скрипнула зубами от раздражения: на каменной тумбе перед школьным крыльцом восседал Ревунов. На двери не смотрел, делал вид, что просто задумался и присел отдохнуть. Лида изготовилась дать ему самый беспощадный отлуп, но вдруг поняла, что Саша не просто склонился вперед, а знакомо прижимает руки к животу.

Девушка одним прыжком оказалась рядом и тронула одноклассника за плечо:

– Эй, ты что? Тебя ударили, что ли?

Саша поднял лицо, мокрое от испарины, и выговорил с усилием:

– Нет… опять чертов приступ… фигня…

– Сейчас медсестру приведу! Или лучше сразу «неотложку» вызвать?

– Забудь. Вчера же сказали – я здоров. Подростковое это. Ну типа расту. Давно пора, кстати.

Ревунов говорил короткими фразами, между каждой судорожно втягивал воздух. Лида, опомнившись, медленно попятилась.

– Слушай, прости, бежать надо, – на ходу жалобно бормотала Лида, ощущая себя последней сволочью. – Позвонили мне… Раз ты уверен, что ничего страшного…

Развернулась, бегом припустила к воротам школы, налетела на кого-то и выпалила, не глядя, слова извинения.

– Лида, п-послушай…

Вскинула голову – у нее на пути стояла Полина, смотрела скорбными глазами.

– Полин, прости, – обходя ее, торопливо проговорила девушка.

– К-конечно. – Полина тревожно глянула в сторону школы. – Ладно, п-потом п-поговорим.

И умчалась в указанном направлении. А Лида продолжила свой путь, в отчаянии до боли стиснув зубы.

«Никогда больше не буду про кого-либо думать плохо! Кто его разберет, какие у человека обстоятельства.