Отравленные воспоминания

–Всю бы морду ее накрашенную расцарапала! – старушка подняла вверх скрюченные пальцы, наглядно показывая, как бы она прошлась ими по ухоженной физиономии Аллы Игоревны.

–Морду расцарапать – это что… – со вздохом произнесла Оля. – Она нас до того уже достала, что мы ей эту морду готовы от остального туловища отделить и собакам выбросить.

–Вот это правильно, – охотно согласилась бабуля, кровожадно впиваясь зубами в чебурек. – Кавдый повуфит по вавфухам!

–Чего? – не поняла Ольга.

–Я говорю, каждый получит по заслугам, – повторила Нина Ефимовна, проглотив кусок поджаренного теста. – Коли ты к людям по-свински относишься, то не удивляйся, что рано или поздно они отплатят тебе тем же. Это справедливо!

–Да, наверное… – кивнула девушка, огорченно подумав, что бабулина справедливость – вещь идеальная и недостижимая, а в жизни все совсем по-другому. Если справедливость и торжествует, то как правило редко, запоздало и ненадолго.

Но старушка угадала ее мысли. Она хитро взглянула на внучку из-под края кокетливой фетровой шляпки и, усмехнувшись, сказала:

–Не сомневайся. Обязательно – по заслугам!

–Ага, – угрюмо буркнула Оля. – На том свете…

–Ты мне эти церковные штучки брось, – Нина Ефимовна строго погрозила внучке пальцем. Она была атеисткой с легкой склонностью к буддизму. – Не на том, а обязательно на этом! На том свете твоей Осинской быть жабой – это уж точно, но и на этом она свое отгребет, попомни мои слова.

–Почему жабой? – невольно улыбнулась Ольга. – Я думала, гиеной – характер у нее подходящий.

–Нет, – уверенно возразила старушка. – Точно, жабой. Глаза у нее навыкате, а уши на бородавки похожие.

–Ладно, пусть будет жабой, – девушка снова улыбнулась, понемногу отодвигая грустное настроение, и покатила коляску к дому, старательно объезжая выбоины на асфальте.

На выходе из парка они традиционно остановились возле Женщины, Кормящей Голубей.

Эта городская сумасшедшая являлась неизменной частью парка. Она проводила здесь большую часть дня, бросая птицам хлебные крошки, медленно слоняясь по аллеям или просто сидя на скамейке в любую погоду. Оля подозревала, что бабушка была знакома с этой дамой очень давно, задолго до того, как та стала Женщиной Кормящей Голубей, но бабушка наотрез отказывалась говорить на эту тему.