Навия. Западня

С Сашкой мы на эту тему никогда не говорили, случилось это в прошлом учебном году, и я полагала, что все уже в порядке: ведь он по-прежнему учится в нашей отнюдь не дешевой гимназии, нормально одевается, имеет карманные деньги – значит, обошлось и говорить тут не о чем. Домой к себе Саня давно уже не приглашал, ну он и живет далеко, за городом, в частном доме.

Ходить в кино на каждую премьеру – наша традиция. Обычно вчетвером, но вчера Кимка и Вилли покаялись, что случайно посмотрели этот фильм по компу, не разобрались сразу, что новый.

И второй раз их не тянет, фильм так себе, едва на троечку.

– Может, не пойдем? – тут же повернулся ко мне Сашка, вопросительно свел домиком пушистые брови.

У меня в который раз за последнее время заныло в груди: он что, только и ждет повода от меня избавиться, даже традицию готов нарушить?

– Пойдем, – отрезала я. – А если ты не хочешь, то я и одна могу!

– Ну вот еще, на фиговый фильм, и одна, – расплылся в улыбке Дятлов, и мне стало легче дышать.

И вот сейчас все мои надежды сосредоточились на походе в кино, как будто он должен был все изменить в правильную сторону. Придирчиво вглядывалась я в свое отражение, будто собиралась подвергнуть зеркало допросу с пристрастием. Хотя я ведь не слепая и сама знаю, что на внешность мне жаловаться не приходится. Доказательство тому – десяток разбитых сердец, начиная еще с детского сада.

Я внимательно окинула себя отстраненным взглядом: темно-пепельные пышные волосы до плеч, а одна боковая прядка у лица совершенно белая, вроде как седая. Было время, когда я стеснялась этой аномалии, даже закрашивала в парикмахерской – но это давно в прошлом. Потом-то я сообразила – а мать постоянно твердила об этом, – что седая прядь придает моему образу нужную изюминку. Лицо у меня овальное, черты правильные, глаза не сразу поймешь какого цвета, вроде серые – очень светлые, перламутровые, – но могут менять оттенок то в зелень, то в синеву, зависит от настроения.

Брови и ресницы такие насыщенно-графитовые, что в младших классах некоторые вредные учителя даже подвергали меня испытанию намоченным платком или отсылали мыться в туалет. Жаль, конечно, что я совсем не похожа на мать, она в юности была настоящей красавицей, но и так сойдет, жить можно.