Навия. Западня

 – Сегодня.

Пауза. Потом залп изумленных вопросов:

– Надя? Почему? Что случилось? Авария?

– Нет, болезнь. У нее нашли опухоль, только начали лечить, но…

– Ясно, – отозвался явно приунывший голос. – А я уж испугался, она ведь вечно гоняла как безумная. Хотя что я за бред несу, все равно ужасно. Нужно это осознать… – Пауза, потом торопливо, испуганно: – Я не смогу приехать прямо сейчас, просто никакой возможности. Со мной тут дети, и вообще… Но потом мы что-то решим с тобой…

Все ясно, он вообразил, что должен забрать меня к себе.

Я выдержала мстительную паузу, потом сказала:

– Не нужно со мной ничего решать. Мама снова вышла замуж, так что у меня есть опекун. И незачем тебе приезжать.

Кажется, он просто возликовал, мой отец. Но сказал очень деловито, даже торжественно:

– Но я все равно приеду, как только смогу. Проконтролирую, как соблюдаются твои интересы. Извини, но сколько… сколько тебе лет сейчас?

– Через три месяца будет восемнадцать, – ответила я на автомате. – Не надо контролировать, никто меня не обидит, большая уже.

Я просто сообщила, и все.

– Совсем большая. – Он задумался, потом заговорил как-то сбивчиво, глотая звуки, я даже с трудом его понимала. – Слушай, Богдана, думаю, тебе лучше знать, чтобы была какая-то определенность. В общем, я твой отец только по документам, не биологический. Это не снимает с меня ответственности, но все же тебе стоит знать, да… хотя, может, мама и так тебе рассказала…

Вот это была новость, я едва сдержала рвущееся восклицание, заменила его на неопределенное хмыканье.

Наверно, он подумал, что я так выражаю недоверие, потому что совсем разгорячился:

– Когда мы только познакомились с Надей, тебе был год или около того. Да, я тебя официально удочерил, и мы договорились, что это будет нашей тайной для всех и для тебя. Но ты уже не ребенок, а жизнь мало ли как сложится… вдруг еще не поздно разузнать о твоей другой родне, и вообще…

Он вконец запутался и смолк.

– Да, наверно, лучше, – пробормотала я.

 – А ты что-то знаешь о моем настоящем отце?

– Да если бы! – отозвался он с какой-то непонятной горечью, словно эта мысль тяготила его днем и ночью все эти годы. – Я тогда всю голову сломал, чуть не рехнулся из-за этих вечных загадок. И знаешь, если уж совсем начистоту: Надя ведь тоже тебе не родная мать.

– Что?! – заорала я.

Отец – или кто он мне там – вроде как испугался, забормотал:

– Извини, может, не стоило, я просто хотел, чтобы ты поняла.