Нойды. Черный вензель

И еще, Платон, я считаю, что у нас пятерых не должно быть секретов друг от друга. Иначе ерунда получается: взрослые от нас что-то скрывают, мы скрываем от младших… В общем, скажи всем то, что рассказал мне.

– А ну выкладывайте! – заволновался Маго, темные глаза-вишенки широко распахнулись.

Вика и Таня переглянулись и заранее крепко взялись под столом за руки.

– Я не уверен… – начал Платон.

Злата вперила в него требовательный взгляд своих разноцветных глаз, давая понять, что спорить тут не о чем.

– Ладно, – неохотно сдался Понедельник, тревожно поглядывая на троицу притихших в ожидании младших. – В общем, Антону удалось найти в интернете материалы про еще одну пятерку, похожую на нас. Дело было в Англии. Когда-то на рассвете вокруг городского пруда подобрали пятерых детей. Их отправили в разные учреждения, оттуда все ребята попали в приемные семьи. Десять лет спустя они оказались в одном городе и в одной школе. Похоже, у них тоже были особенности, они распознали друг друга и сдружились.

А потом… погибли, – с усилием договорил он.

– Как?! – ахнула Милич.

– Один из учеников ворвался в школу с оружием, устроил бойню, стрелял не только в них – во всех, кто под руку подвернулся. Из пятерых сразу погибла только одна девушка, старшая. Четверо были ранены, попали в больницу. Их ранения были не опасны, но они все… в общем, умерли, никто не пережил даже ночь. Из этого можно понять, что случайностью тут и не пахнет.

Снова затяжное молчание.

Тихонько всхлипнула Вика, зажала рот и нос ладошкой. Маго подошел и со спины облапил обеих девочек.

– Но почему? – произнес он единственный вопрос, который был на языке у всех.

– Этого мы не знаем. Но наверняка причина была – может, и не одна. Возможно, постарались те, кто сделал их такими, потому что не оправдали ожидания, или вышли из-под контроля, или что-то еще. Как теперь узнаешь? Все, что мы можем, – это присматривать за собой и друг за другом, быть всегда настороже.

Заметили нечто необычное, угрожающее – в себе ли, в другом, – сразу делитесь наблюдениями.

И Платон требовательно вгляделся по очереди в лицо каждого из друзей.

– Да, точно, и чтобы больше никаких тайн друг от друга! – горячо вскричал Угушев, забрался коленками на табурет, чтобы выглядеть повыше. – Мы должны… мы должны быть как одно целое, понимаете? Что знает один, то знают все! И чтобы во всем стоять друг за дружку, как братья и сестры.