Иллюзионист и его номер. Иллюзионный жанр как искусство

На этом примере мы также видим, что трюки в номере данного типа могут иметь не самостоятельное значение, а выражать собой некоторую идею (в данном случае – рождение жизни от огня), т. е. они выступают в роли символа – в этом смысле мы и говорим об образно-символическом типе номера.

Если исходить из классификации А. С. Карташкина, то номер С. Кабигужиной и С. Шукурова следовало бы отнести к категории сюжетных. Но посмотрим, как сам А. С. Карташкин характеризует его основную линию развития: «Если одним словом охарактеризовать стержневую тему данного номера, то таким словом окажется – пробуждение.

Именно оно, неизменное за всё время демонстрации, придаёт ей цельность и движение. В самом деле, пробуждение начинается с глубокой ночи, проходит под светлеющим небом и финально завершается при ярких лучах солнца» (18, с. 31). Можно ли назвать это сюжетом? Скорее, речь идёт о развёртывании идеи. Сюжет же строится по принципу: завязка – развитие действия – кульминация – развязка.

Однако раскрываться в номере может не только идея, но и образ – тот образ, в котором выходит исполнитель к зрителям. Например, французский фокусник Пилу (Pilou) в номере, ставшем победителем FISM-2006, выходит в образе героя романа В. Гюго «Отверженные» – Гавроша. При создании такого номера речь отнюдь не идёт о том, чтобы просто выйти на сцену в костюме Гавроша и начать показывать фокусы – зритель должен увидеть, что это действительно Гаврош, т. е. образ должен быть раскрыт.

Приведём ещё слова С. Каштеляна, которые помогут дополнительно прояснить суть образно-символического типа номера:

«У иллюзионной магии нет одной единственной причины. Конечно, должны иметься сильные трюки. Спорить с этим бессмысленно. Конечно, должна существовать техническая отточенность исполнения. Без этого нет фокусного класса. Конечно, всё должно быть слажено в систему, организовано – и музыка, и использование сценического пространства, и многое другое. Но всё-таки возглавлять волшебство должна мысль.

Идея. Не обычная, не любая, а непременно художественная. <…>

Иллюзион, оформленный эстетически, способен вызвать не только удивление – реакцию, в общем-то, приземлённую. Здесь уже отыскивается место для обращения к сферам высоким, затрагивающим ум и сердце. Возможно, истинное назначение иллюзионного жанра – быть метафорой <…>

Трюки не должны быть лобовой, прямой иллюстрацией к развитию сценического действия.