Нойды. Красный браслет

Помещение, куда переносили детей, оказалось ангаром шатрового типа. Дорога, по которой подъехал трейлер, упиралась в ворота, там мелькали человеческие фигуры.

Затрещали высокие кусты, над ними, словно луна, взошло круглое встревоженное лицо.

– Так и думала, что ты сам выберешься, не утерпишь. Ну и к чему это геройство? Доктор сам за тобой пришел бы, чтобы ногу лишний раз не тревожить, – быстро и немного сердито выговаривала ему Женя, озираясь тревожно. – Ладно, пойдем уж.

– Куда? – осведомился Платон.

– Сперва в смотровую, потом в твою комнату. За первенцев не волнуйся, с буками им хорошо и привычно.

Об этом Воронцов знал по собственному опыту, так что спорить не стал, похромал рядом с девушкой по дорожке с подсветкой. Его немного удивило, что при шикарном особняке в одной из пристроек оказался настоящий врачебный кабинет, обставленный так, что иной больнице и не снилось. Доктор с пшеничного цвета усиками потер помятое лицо – пока ждал, задремал прямо за столом – и улыбнулся как-то очень по-домашнему.

Представился как Вадим Андреевич и распорядился:

– Вы, молодой человек, за ширму сейчас пройдите, скиньте одежду, наденьте халат. Придется вам пока обойтись без штанов. И зовите меня, помогу вам забраться на каталку для осмотра. Женечка, если не возражаете, останется в качестве ассистентки, ей не впервой…

– Доктор, вы знаете, кто я? – напрямую спросил его Платон.

Мужчина замер с вопросительным выражением на лице, усы смешно встопорщились.

– Конечно, я осведомлен, но какое значение…

– Вас предупредили, что, прикоснувшись ко мне, вы можете начать говорить то, что не планировали, и делать то, что не собирались? Это и к тебе, Женя, относится, – сказал Воронцов.

Доктор растянул губы в вежливой улыбке, а у девушки снова запылали щеки.

– Ах вот вы о чем, молодой человек, – благодушно уронил Вадим Андреевич. – Понимаю вас и уверяю: беспокоиться не о чем. Я в курсе, что вы – первенец, и знаю вашу особенность. Считай я в душе, что первенцы – угроза обществу, а многие, знаю, так и считают, то, коснувшись вас, возможно, начал бы мыслить в направлении, как от вас избавиться.

Врачу это нетрудно устроить. Но это не так, я вижу в вас прежде всего человека, раненого мальчика, если быть точнее. Женечка думает так же. Впрочем, наша девица и не коснется вас, будет только на подхвате. Так что не волнуйтесь, и давайте уже займемся вашей раной.

Платон коротко кивнул и поплелся за ширму.