Ники и Кейдж

Николас уже собирался уходить, как Рози его окликнула:

– Постой Ник! – Я вспомнила, вчера люди говорили, что какой-то человек умер на вокзале, сидя на скамье. – Пожилой, и да, вроде кто-то упоминал из них про большого пса, который остался на вокзале и выл, когда тело того мужчины увезли. – Поговаривали, что тот мужчина очень долго там просидел, и никто не удосужился проверить, что с ним.

– Я там был, – тихо проговорил мальчик, опустив голову, – но он мне ничего не ответил. – Я спрашивал его о собаке, но он выглядел как пьяный, поэтому я не стал докучать ему.

 – Может быть, ему было плохо, и я мог бы ему помочь, но не помог.

Николас с грустью посмотрел на Рози, он чувствовал себя немного виноватым, вдруг это мужчина умер из-за него, из-за Николаса. Ему нужно было получше приглядеться к пожилому человеку, тогда возможно он попросил бы его о помощи. Рози положила нежную и мягкую ладонь на голову мальчика и заглянула ему прямо в глаза:

– Ты ни в чем не виноват милый, у тебя очень доброе сердце, вряд ли ты смог бы что-то сделать, ведь ты сам сказал, что он ни о чем тебя не просил.

 – Откуда тебе было знать, что ему нездоровится, и может он действительно был пьян, и сам не понимал, что происходит. – Не переживай Ники, что случилось, то случилось.

Рози погладила мальчика ладонью по щеке, приободряя его, ее умиляло переживание мальчика о совершенно незнакомом человеке. В булочную стали заходить первые посетители, и Николас, ободрительно кивнув головой, поспешил выполнять свое обещание, данное собаке.

Теперь он знал, что случилось, и своим долгом счел поддержать бедолагу, в столь трудный для него период.

Пока Николас ходил в булочную, поезд «забрал» своих пассажиров с вокзала, и сейчас там было тихо и спокойно. Пес лежал все там же, возле той самой скамьи, где вчера сидел его хозяин. Николас сел на место старика, держа в руках теплый, ароматный сверток. Пес, почуяв запах съестного, встал во весь свой рост.

Он был огромен, и при других обстоятельствах, непременно произвел бы устрашающий эффект. Но только не сегодня… не сейчас. Боль утраты грызла собачье сердце, а зверский голод – его желудок. Пес не сводил голодного взгляда со свертка, в руках мальчика, и не делал никаких попыток как-то силой вырвать его. Грустно было и его юному другу, Николас переживал за него. Он развернул коричневую бумагу и положил пирог перед собакой.

– Для тебя.