Лучезарный

 – Как ты считаешь, зачем? Что он должен увидеть? Понять? Изменить? Что ему нужно найти?

Я сердито пожал плечами.

– И я не знаю, – кивнул ангел. – И он – тоже. Нам надо узнать это. Хватит метаться впустую. Атэр не хочет принять нашу помощь, потому что мы не знаем, как ему помочь. Все гораздо серьезнее нашего с тобой соревнования – «перемани аватару Буллфера на свою сторону». Наша цель – не воспитывать его по своему подобию. Никто не должен его учить. Ему самому надо понять, что делать. Ты понимаешь, о чем я?

– Частично.

– Мне начинает так казаться.

– Нет, погоди! Значит, мы просто без толку болтаемся рядом, и все наши мучения – пустая трата времени?! Но тогда это несправедливо! Выходит, мы ему не нужны! Совсем! И никогда не были нужны.

– Именно это я хочу узнать, Гэл.

– Ладно. Скажи мне одно – если я откажусь идти с тобой, ты отправишься сам?

– Да, – ответил он тихо, но со своей обычной каменной упертостью высшего светлого существа.

– Отлично! – Ни на что другое я и не рассчитывал. – Тогда еще вопросик. Откуда полудемон знает о тех местах в Хаосе, где отражается время?

– Он видел их раньше. И показал мне сейчас. Всего лишь обрывки, смутные образы. – Энджи медленно повел рукой, как будто разгоняя пар или туман, клубящийся перед лицом. – Ничего нельзя понять. Нужно быть ближе, чувствовать временной поток.

– Он показал тебе прошлое?

Ангел устало потер лоб, вздохнул и отозвался нехотя:

– Сначала прошлое, а потом – будущее, из которого мы пришли.

– И что ты там увидел?

Энджи помолчал, как будто вспоминая. Потом очень тихо ответил:

– Ничего.

– Что значит ничего?

– Это значит – пустота, темнота, безмолвие…

Некоторое время мы сидели молча. «Пустота. Темнота. Безмолвие». Правда это, или безумный бред свихнувшегося полудемона? Ловкий обман ради убийственного путешествия в Хаос? Хочет всех спасти, вернув в прошлое? Или окончательно это прошлое поломать? А, может, шутки у него такие?!

– Мне надо поговорить с ним самому.

– Не веришь мне? – утомленно поинтересовался Энджи. Пожалуй, я видел его таким измотанным только после падения Белого города несколько тысяч лет назад. В глубоком будущем, которого, как он говорит, больше не существует.

– Хочу убедиться сам.