Греческие каникулы

Такие просторы, красота, такие павильоны интересные. А все как-то разномастно, клочками. Здесь пригладили, там грязь оставили. Тут подстригли и цветочки посадили, а туалет найти по-прежнему проблема.

Настя, далекая от подобных практических рассуждений, была беззаботно счастлива. Она каталась на роликах, получила в подарок новый набор пастели и сделала эскиз одного из павильонов. В конце концов дамы приземлились в кафе, решив подкрепить свои силы перед финишной прямой до дома мороженым.

– Послушай меня, детка, – осторожно начала тетушка, дождавшись, пока девочка справится с первым шариком. – Я думала о нашем вчерашнем разговоре и кое-что разузнала об этой гадалке. И я не хочу, чтобы ты ходила в гости к Лизе, пока она у них гостит.

– Целую неделю? – с ужасом спросила Настя.

– Это не так уж долго. Пусть Лизочка приходит к вам почаще, или у меня можете встречаться.

– Но у тебя даже компа нет! И вообще… Это из-за того, что Роза хотела мне погадать? – Настя надулась.

Она успела позабыть свои вчерашние страхи, и теперь ей хотелось того, что запретили. – Ты что, веришь во всю эту чушь? Подумаешь, мы вот с девчонками тоже гадали, когда я в гости ходила на день рождения к Таньке! И со свечами, и на картах. А потом еще играли в мертвую панночку, и ничуть не страшно было, и вообще, в наше время…

Тетушка терпеливо пережидала поток возмущения. Когда девочка замолчала, она спросила:

– А если Роза скажет, что через год ты умрешь?

– Как это? – опешила Настя.

– Да вот так! Веришь не веришь, а думать ты об этом будешь. И целый год жизни превратится в кошмар. Или ты спросишь ее о будущем, а она объявит, что станешь ты не великой художницей, а самой обыкновенной учительницей русского языка.

Настя содрогнулась, вспомнив свою русичку. Собственно, она не считала Марию Петровну чудовищем. Обычная замотанная тетка, так себе одетая, с неухоженными руками, голос пронзительный, денег мало, проблем куча.

То есть русичка представляла собой именно тот образ, который девочка-подросток никоим образом не желала ассоциировать с собой, гениальной, единственной и неповторимой. Нет-нет, этого не может быть! Но если услышать такое от гадалки… то вдруг рисовать расхочется?

Она искоса взглянула на тетушку:

– Ты поверила, да? И ты ее боишься?

– Ее – нет. Но я боюсь за тебя.