За облаками – солнце

Лара плюхнулась за стол и притянула к себе пепельницу.

Данила некоторое время гремел посудой, потом спросил:

– Ты будешь?

– Нет.

– Мам, что-нибудь случилось?

– С чего ты взял?

– Ты какая-то… нервная.

– Нет, ничего.

– Мне в школе сказали, что вроде ты уволиться хочешь?

Ах, сплетники малолетние. Как бы ему это объяснить, чтобы ничего не объяснять?

– Знаешь, я действительно нервная и действительно хочу… поискать себе другую работу. Я… тебе попозже все расскажу, ладно?

– Как хочешь.

Лара беспокойно заерзала на стуле, глядя в спину сыну, который мешал пельмени у плиты.

– Не сутулься, – сказала она машинально, потом, помедлив, добавила: – Я просто не знаю, как тебе рассказать. Может, это у меня кризис среднего возраста начался – перемен хочется.

– Климакс, что ли?

– Балда! Климакс – это после пятидесяти, а я еще, можно сказать, девушка.

Данила ухмыльнулся:

– Смотри, как бы не стать бабушкой.

– Нас не запугаешь, – храбро ответила Лара, но, встав так, чтобы сын не видел, перекрестилась, поплевала через левое плечо и скрестила пальцы.

В бабушки пока не хотелось.

– Ну и куда ты решила податься?

– Не знаю еще. – Женщиной вновь овладели раздражение и беспокойство.

Нет, тут думать невозможно, надо где-то уединиться. Пойти в комнату? Она все равно будет инстинктивно прислушиваться, что делает сын за стеной… Намекнуть, чтобы сходил погулял? Она выглянула в окно. Похоже, собирался дождь. Ветер гнул деревья, торопливо срывая лиственные одежки, – они отслужили сезон и вышли из моды.

Весной деревья оденутся в новую коллекцию все того же кутюрье.

Нехорошо как-то выгонять ребенка из дому. Пожалуй, ей самой не помешает проветриться. Она торопливо оделась: джинсы, белый свитер, синяя куртка из плащовки. Белые кроссовки – универсальный наряд для городской улицы. Крикнула сыну «Я ушла!», вышла из подъезда, торопливо застегнула куртку – ветер стал холодным и злым, всего за пару часов превратив золотую осень в промозглое межсезонье.

Женщина дошла до метро, доехала до центра и неспешно побрела куда глаза глядят, углубляясь в старые московские улочки.

Ах, эти улочки…

Машин на них все больше, а тротуары, сколько их ни ремонтируют, все равно всегда в ямах, и люки торчат в самых неподходящих местах. Наверное, асфальт крошится от топота множества ног… Она тоже когда-то исходила их все, улица за улицей, переулок за переулком. Конечно, не одна. Иногда они гуляли с Сергулей, но нечасто.