Прелюдия и фуга си-диез мажор

 – Ну отпустите, я больше не бу-у-уду-у-у…

– Три. Время вышло. Неуд. Проходили на факультативе прошлой неделе, и я вас там помню, – меланхолично ответствовал Кир, но великовозрастного ребенка отпустил. – Вы правы, не стоит портить бал распухшим ухом. Сейчас сядете к себе за парту, учебный планшет отдадите мне и по старинке, на листочке, напишете все, что помните про технику безопасности за пределами мегаполиса. Если дополнительно будет что вспомнить хотя бы про повадки злополучного трицератопса, что никак не может задержаться в вашей памяти – я уж не жду от вас его систематики – неуд вы исправите.

А, и напишите на выходных доклад на эту тему, так прочнее запомнится. И забудьте, Линнеем вас заклинаю, о походе за пределы города! Это чрезвычайно опасно…

Кир продолжал занудствовать, а Дженк, глядя в подсвеченные визором глаза учителя, соловел и начинал засыпать. Потирать покрасневшее ухо не помогало. Биолог со вздохом поморщился, остановил поток указаний и тряхнул подростка за плечо:

– Не спать! Вот ваш листочек, карандаш, до звонка десять минут.

Что успеете, то успеете.

Дженк с видом обреченного на казнь вздохнул и начал заполнять бумагу неровными рядами строчек – писать современные подростки умели ну просто из ряда вон. А зачем напрягаться, если в планшете есть голосовой помощник и настроенный на мимику пользователя текстовый процессор.

Кир присел на учительское кресло, положил руки на стол и отбил левой рукой точными точечными движениями пальцев начало фуги До-минор из первого тома «Хорошо темперированного клавира» Баха, с сожалением остановившись на шестом такте: дальше без второй руки не обойтись.

Все-таки разучивание классической музыки – отличный способ тренировки мозга, а ХТК – великолепный образец музыкального культурного достояния человечества. Жалко, что он почти освоил весь сборник, остались последние прелюдия и фуга, до-мажор, которые он, маленько похулиганив и пойдя наперекор своей скрупулезной педантичности, оставил напоследок. А вот второй том Киру категорически не нравился, и его разбирать не хотелось.

Подсветка линз сменилась на фиолетовую – работой Кир заниматься сейчас не хотел, а вот новый четверговый выпуск любимой еженедельной передачи посмотреть, пожалуй, стоило: псих в броне в очередной раз начудил.

Лир был известен на всю Третью колонию как непредсказуемыми выходками, поражающими попеременно то своей беспринципностью, то ослиным героизмом во имя бобра и выхухоли, так и зубоскальством.