Прелюдия и фуга си-диез мажор

Успокоился и сейчас – Кирка никто и никогда не переплюнет, куда там этому клоуну в новомодной броне. Прозвенел звонок и учебный день потек своим чередом.

***

Наемник сидел за круглым кухонным столом и думал. Пальцами он неосознанно то поглаживал грубо обработанное дерево столешницы, то машинально отстукивал мизинцем акценты в начале и середине тактов, мысленно наигрывая начало прелюдии до-минор Баха. Взгляд скользил по привычной домашней обстановке, не задерживаясь особо ни на холодильном отсеке, ни на пищевом конвертере, ни на ровных рядах чистых тарелок и кружек на сушилке, ни на распахнутой настежь двери в кладовку, откуда слышалось мерное пощелкивание, задававшее темп: заряжался потрепанный перигравитационный ранец.

Его он успел-таки вытащить из-под руин грузовика, а вот винтовку пришлось покупать новую. Она зарядку брала бесшумно, чему Лир немало порадовался. Прошлую приходилось синхронизировать с ранцем, а то его чувство ритма морщилось и страдало. Но и стоила, с учетом доработок… Лучше не вспоминать, сколько. Хоть с броней повезло, старую он отдал мэрии на утилизацию, а в награду за жесткую посадку грузовика ему из-под полы выдали тяжелую экзоброню с крохотной добавкой – чипом «хамелеона». Про новинку маскировки наемник знал, но достать на черном рынке надеялся не раньше, чем через полгода, а тут свезло так свезло.

Лир на радостях поинтересовался было принципом работы чипа, ему было искренне любопытно, но когда высоколобый тощий шкет в халате младше него лет на пять начал пудрить ему сотрясенные извилины тем, что чип создает голографическое поле с разными оптическими осями, из-за чего возникает эффект плеохроизма, то есть преломления света по ним с приданием объекту разных оптических свойств… Сначала Лир зевнул, потому чуть не уснул, потом раздраженно махнул рукой, спросил, куда тыкать пальцем и как заряжать, если надо, убедился, что не надо, забрал броню, чип и благополучно сбежал, не забыв сказать коротенькое «Спасибо!» благодетелям.

Он воспитанный.

На столе, под единый метроном пальца, Баха и ранца, танцевал вечерний солнечный луч, медленно подбираясь к незаслуженно забытой в сторонке кружке с кофе, Лировой руке и механическим часам на его запястье. Споткнулся Лир, как всегда, на двадцать пятом такте. «Хорошо темперированный клавир» он прилежно учил по прелюдии и фуге раз в полгода одиннадцать лет подряд, с тех пор как наставник посоветовал ему развивать не только левую извилину, но и правую.