Дневник подростка

Она кричала, обзывала отца последними словами, потом извинялась, пытаясь помириться, снова обзывала, хватала его, стояла в дверях, угрожала, что не пустит обратно. Но бесполезно. Отец сказал: «Сколько можно терпеть», – и ушёл.

Лиза испугалась и расплакалась.

– Заткнись! Не нужны вы ему. Видишь, ушёл твой папаша, – заорала мать в ответ на слёзы ребёнка.

– Это ты виновата, – закричала Лиза и толкнула маму. – Ты его обзывала, поэтому он ушёл!

– Что ты сказала, малявка? – мать в бешенстве замахнулась на Лизу, хотела ударить, но я не дала – схватила за руку.

– Она правду сказала. Ни один нормальный человек не сможет тебя терпеть! – сказала я.

– Ты такая же, как твой папаша, мерзавка!

Дальше я услышала хлопок и звон в ушах, потом почувствовала жжение щеки и поняла, что мать ударила меня. Всё это произошло в одну секунду. Но эта секунда навсегда изменила моё отношение к матери и семье в целом.

Лиза ещё сильнее испугалась и зарыдала. Я увела её в нашу комнату, успокоила – сказала, что мне совсем не больно, и уложила спать.

Как только Лиза уснула, слёзы полились градом, рыдания пытались вырваться наружу, но я не позволила – от этого стало больно в горле, как будто пытаешься проглотить огромный камень, нос заложило – не могла сделать даже маленького вдоха, но никто не услышал моих слёз. Не хочу, чтобы знали, что меня можно обидеть.

Почему нам так не повезло с родителями? Ведь бывают же нормальные семьи, где утро начинается с улыбки, сладких потягиваний и предвкушения хорошего дня, а не с мысли: «Лишь бы сегодня без ругани».

Когда мать ударила меня, я впервые почувствовала, что ненавижу её. Раньше я думала, что ничего к ней не чувствую. Она давно перестала быть матерью. Ничего обо мне не знает. Я уже не помню, когда мы разговаривали с ней запросто о чём-то отвлеченном, когда шутили, смеялись. По-моему – никогда. Всё, что я слышу от неё, это приказы, распоряжения, недовольство: «Что это за поколение такое безруких! Ничего не умеют и не хотят… Сколько можно повторять одно и то же», и всё в таком духе.

Зато никогда не спросит, чем я занимаюсь, чем увлекаюсь, какую музыку слушаю, какие фильмы смотрю, кем хочу стать, есть ли у меня друзья. Это её не интересует. Важно только помыла ли я посуду, убралась ли в квартире, приготовила ли еду, забрала ли сестрёнку из садика. И при этом обязательно надо сказать, что руки растут у меня не из того места и как я буду жить дальше неизвестно, хотя большинство домашних дел выполняю я.