Русский бой на любки

Но обучаться по-настоящему начал лишь в 1989 году у мастера, которого старики, у которых я вел этнографические сборы, звали Поханей. Он жил в Ковровском районе Владимирской области в одной из деревень между Всегодичами и Большаковым.

Поханя ушел зимой 1991-92 года. Поздней осенью, в последнюю поездку к нему, я получил разрешение рассказывать о любках и обучать им. Можно сказать, выцыганил у Похани и его жены тети Кати. Без этого разрешения я даже рассказывать о них не решался из уважения к просьбам стариков.

Надо сказать, что все мазыки – потомки живших на Владимирщине, то есть на территории Владимирской и Ивановской областей, офеней, к которым принадлежал и Поханя, – не любили себя выставлять на обозрение и жили довольно скрытно. Поханя прямо показывал мне на своих родственников и говорил: «Ты уж помалкивай, затравят». Не меня, так их… Поэтому, когда я пытался заговаривать с мазыками о том, что люди должны знать их науку, мне каждый раз отвечали: «Поучись пока. Всё равно расскажешь не о том».

И Поханя отвечал так же, пока не пришло его время уходить. И лишь осенью 1991 года и он, и тетя Катя, сдались и сказали мне: «Ладно, вы теперь сами умные, знаете, как жить правильно. Делай, что хочешь!»

Так я получил разрешение рассказывать людям о любках, а заодно и о Хитрой мазыкской науке, как называли они те знания, что хранили с древности, и благодаря которым считались в своих деревнях доками. И немножко колдунами.

На самом деле Хитрая наука оказалась почти целиком самопознанием.

Хотя и не без чародейства. И в любках это необходимо учитывать, потому что в бою это важно.

Возможно, и это надо сказать изначально, никаких любков как какого-то обрядового вида боя не было. Было желание старых бойцов потешить народ на праздники своим мастерством и было искусство боя не на жизнь, а на смерть, похоже, идущее еще от пластунов. Тут, правда, надо сделать замечание.

Сейчас, с легкой руки украинских националистов, понятие пластуны почему-то стало связываться исключительно с украинским казачеством.

Лично у меня в этом большие сомнения, поскольку в той местности, где я жил, то есть в Ивановской области, никаких украинских казаков отродясь не было. Стояли, правда, перед революцией астраханские казачьи части, сдерживали разбушевавшихся пролетариев.

Но вот понятия «пластун», «ползать по-пластунски» и даже «пластаться», то есть драться жестоко, и «пластаться» – идти скрытно, стелиться над землей, – были общераспространенными.