Бруша реки Алва

Бруша реки Алва

Елена Черткова

Мистическая история по мотивам португальских легенд и суеверий о девушке, которая стирает в реке окровавленные простыни, да вовек не сможет их отстирать.

Елена Черткова

Бруша реки Алва

– Далеко еще? – со вздохом спросил Вильям.

Солнце, бросавшее последние лучи сквозь кружево ветвей, заставляло отливать медью черные кудри юноши. Глаза цвета выдержанного яблочного вина скучающе скользили по пейзажу предгорья, высушенного летним зноем. Повозка, на которой братья ехали, подскочила на очередной кочке и хорошенько обдала пылью.

Жако жалел, что взял с собой младшего брата. Можно было и в одиночку отвезти бочки в город, но недавно вернувшийся из военной школы Вильям тосковал в семейной кинте[1 - Кинта – португальский аналог слова "вилла", предполагающий частную загородную территорию с домом и садом.], затерявшейся в горной долине среди десятка одинаковых сельских хозяйств. Пышущий молодостью и задором, он часами мог с горячностью вспоминать о своих приключениях или делиться со старшим братом мыслями и мечтами.

Жако же они неизменно казались слишком наивными и далекими от реального положения вещей. Он надеялся, что путешествие поможет Вильяму не только развеять скуку, но и сделать какой-то шаг от слов к делу. Зря. Торговля и полезные знакомства ничуть не заинтересовали брата. И сейчас, когда на редкость душный вечер, дорожная пыль, прилипшая к телу (а после удачной женитьбы у Жако его становилось все больше), и урчание живота делали дорогу бесконечной, пресная физиономия молодого сержанта только раздражала. Поэтому старший брат не ответил, а только подстегнул старую лошадку, хотя знал, что Треска быстрее не пойдет.

Стемнело. Начиналось полнолуние. Серебряный диск, будто изъеденный молью, висел так низко, что дорога была отлично видна. Еще Один поворот – и за крупным угловатым камнем зашумит река Алва, питающая всю долину. До их кинты оставалось не более часа.

– Давай искупаемся? – вдруг предложил Вильям, потягиваясь.

Здесь русло имело широкую заводь, а в долине Алва ветвилась так, что иногда мельчала до ручья. Жако подумал, что его розовощекая Паула наверняка давно и сладко дремлет, приобняв малышку Карен. Так почему бы не позволить свежему потоку смыть с него тяжесть долгого и трудного дня?

Вильям прекрасно плавал, да и нырял так, словно в воде у него мгновенно вырастал рыбий хвост. Брат его, наоборот, заходил в реку осторожно и держался ближе к берегу.