Метка убийцы Богов. Единственная любовь

Но если я растворюсь в ней, стану ей, потеряю личность и перестану что-то значить… я обрету покой.

Девушка может мечтать.

Я недобро усмехнулась. Дальше мечтаний я так и не пошла, всякий раз, как я оказываюсь лицом к лицу со смертельной опасностью, в последний момент меня все время что-то останавливает. Логики в этом нет, я знаю сама.

И все же, только лиссанделийцы верят, что после смерти воссоединятся со своим божеством, и неважно, праведником ты был при жизни или грешником. Люди всего мира верят во что-то свое.

И абсолютное большинство все-таки считает, что человеку, так или иначе, воздастся после смерти по заслугам. И хоть я и не понимаю, как можно поклоняться мстительному божеству, отправляющему непослушных в преисподнюю, доля сомнений остается.

Все это неважно. Я и так приговорена к преисподней, не могу вырваться из нее.

Дойдя до Балденая, я окинула руины внимательным взглядом, пристально всмотрелась в эоланийские росписи, покрывающие его стены. Я понимаю их все лучше и лучше.

Вот символ, означающий «свет», вот «мысль», «знание» и, встречающийся чаще всего – «защита».

Защитные символы, скрывающие мысли и местонахождение всех, кто находится в этих стенах – если бы ни они, элийцы давно схватили бы меня. Может, это было бы не так уж и плохо. И все же, именно этого я не хочу.

Не хочу, чтобы они победили.

«Будут стены защитным кольцом – скроют свет, скроют мысль, скроют знание», почти поэзия, и по-эоланийски звучит красиво. Я нахмурилась. Защита получается все-таки двоякой – засекут Боги мои мысли за пределами остатков замка и возьмут меня тепленькой под белы рученьки, ибо перемещаться в этих стенах невозможно.

Ну, особого выбора у меня нет. Открыв тяжелую обитую железом дверь, я вошла в дом, а точнее, заползла в свое логово, устроенное мной в оставшихся целыми комнатах замка. Сырое и негостеприимное логово, пристанище крыс. Вот соломенный тюфяк, накрытый волчьими шкурами, на котором я сплю, а вот небольшой изящный рукомойник из розового дерева, инкрустированный перламутром; несколько месяцев назад я стянула его из Атенрая.

Зеркал в моем логове нет – они мне просто ни к чему. Хоть иногда я и задумываюсь, во что превратилась за эти месяцы.

Моя кожа теперь светится неярким внутренним светом, и волосы отросли почти до пят. Я и не знала, что все эти отличительные особенности элийской внешности приходят вместе с божественностью. Думала, Боги просто придают себе те или иные черты, повинуясь, возможно, моде.