Мрачная тишина

– У тебя есть еще родственники? – спросил он, после того как мои рыдания стихли.

– Не знаю, где моя мама, – всхлипнула я. – Мы давно потеряли связь.

– Тогда давай соберемся и пойдем ко мне. Родня всё равно уехала и до начала осени не появятся.

– К тебе? – переспросила неуверенно я, подняв на него взгляд.

– А ты решила не бороться за свою жизнь?

– Как бороться? Какой смысл?

– Странная ты, – усмехнулся он. – Тебе помочь собрать вещи?

– Страшно возвращаться туда, – поёжилась я.

– Не бойся, я помогу, – наконец он отпустил меня из своих объятий и повел к дому.

Глава 8

В его доме к моему горю добавилось смущение. Я присела на край кровати, сложив руки на коленях. В голове не было никаких мыслей, перед глазами все еще стояло тающее тело мачехи и ее застывшее от ужаса лицо. Что происходит? Во что мы вляпались?! Что я тут делаю? Может, лучше было остаться дома? И пусть случилось бы то, что должно.

Вечером Никита буквально насильно вытащил меня на кухню, чтобы я немного поела.

За столом мы сидели молча. Аппетита не было.

– Знаешь… – нарушил, наконец, тишину Никита.

Я подняла взгляд на него. Он, как и я, вилкой гонял макароны по тарелке, не поднимая глаз. – Я ничего не делал из жалости. Ты на самом деле дорога мне.

– Сейчас это уже неважно, – ответила тихо я, практически шепотом.

– Аленка, – наконец-то он посмотрел на меня. – Мне очень жаль твоих родителей, но теперь их не вернешь. Если даже сильно захотеть. Но для тебя жизнь продолжается.

– Ты ведь… – я осеклась, набирая в легкие воздух, – знаешь, что тут происходит.

У меня ощущение, будто ты что-то не договариваешь. Как ты со всем этим связан? Кто ты?

– Ни черта я не знаю, – после некоторого молчания произнес Никита. – Здесь начали происходить странные вещи. И кроме меня никто не видит их. Похоже на сумасшествие. Все это нельзя объяснить законами природы. Единственное, что я знаю, что должен быть рядом…

Он осекся, помолчал, потом все же договорил:

– Должен быть здесь.

– Когда я вошла в спальню, где она лежала, – борясь со слезами, прошептала я, – ее бледное тело было сморщено, и было ощущение, что она плавится.

Еще на ней были нарисованы непонятные знаки, и, чем больше она плавилась, тем ярче они становились. Не знаю, сколько времени прошло, но вокруг ее скелета осталась багровая лужа, словно ее внутренности тоже расплавились и превратились в одно сплошное месиво. Ее скелет тоже рассыпался. И еще там было холодно… Такой странный холод.